Она едва сдерживала возбуждение. Чен жив! Он прислушался к ее словам, как и она к его, и боролся, и они оба остались живы.
Словно предвосхищая ее следующий вопрос, Дженсон продолжил:
– В своем письме Чен спрашивает: не знаю ли я, где может находиться Мэй?
Сарина вздохнула.
– Ты знаешь, где она? – спросил Дженсон.
– Мне известно только, куда она тогда отправилась вместе с другими девушками. – «О Боже, – взмолилась Сарина про себя, – позволь Мэй остаться в живых! Позволь мне сдержать свое обещание!»
– Где же она, Сарина?
Она уловила нотки нетерпения в голосе Дженсона и поспешно рассказала ему о домике мадам Блю.
– Сейчас, когда Шукэн погиб, Чен может снова привести Мэй домой, – сказал Дженсон, – но как ты думаешь, она согласится быть его наложницей?
Ее сердце упало.
– Значит, он женился.
– Да.
Сарина тихо вздохнула.
– Да, Дженсон, – сказала она грустно, – она согласится. Чен однажды сказал мне, что Мэй не такая, как Ли, но она и не такая, как Чин Лин.
Дженсон нахмурился: опять эта Чин Лин! И, обняв его, Сарина наконец рассказала ему о Чин Лин.
Майкл Стивен спал, а Сарина гуляла по палубе с Дженсоном, когда им доставили письмо Чена. Затаив дыхание она наблюдала, как Дженсон сломал печать и быстро пробежал глазами строчки послания. Наконец он передал листок бумаги в ее дрожащие руки. Еще не читая короткого послания Чена, Сарина по довольной ухмылке Дженсона поняла, что Мэй жива. Ее нашли там, где сказала Сарина, вместе с Джанеллой и Ариадной, и несколько дней назад она вернулась в сопровождении людей Чена в поместье, когда-то принадлежавшее Во. Лицо Сарины засияло от радости.
– Они снова вместе, – пропела она, поворачиваясь к Дженсону. – О, Дженсон, я сдержала свое обещание, сдержала! – Она упала в его объятия, смеясь и всхлипывая одновременно.
Наконец Дженсон отстранился.
– Они хотят, чтобы мы приехали к ним попрощаться перед нашим возвращением в Америку.
– А когда мы отплываем? – помедлив, спросила Сарина.
– Послезавтра.
Сарина поморщилась.
– Я обещал своему брату, что вернусь домой к его тридцатилетию, мой ангел. – Дженсон приподнял ее подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. – Ты же не хочешь, чтобы я нарушал свои обещания?
– Нет, – храбро улыбнулась она, но затем, скорчив гримаску, пожаловалась: – Мне совершенно нечего надеть.
– Я был готов к этому, – самодовольно заявил он. – Женщина по имени Чэн Тань с готовностью согласилась сшить несколько платьев красивой золотоволосой мисси, которую она так хорошо помнит. – В ответ на ее удивленный возглас его черная бровь взлетела вверх. – Почти год назад, как я понял, ты оставила ее с несколькими недошитыми платьями, не говоря уже об одном опоенном снотворным слуге.
– А мои новые платья – они здесь?
– Разумеется.
Сарина рассмеялась и взяла его под руку.
– Тогда пойдемте, мистер Карлайл, – мурлыкнула она. – Мне очень интересно, так ли хорош ваш вкус, как вкус Во.
Дженсон снял зеркало со стены каюты и терпеливо держал его, пока Сарина разглядывала себя и свое новое шелковое платье, которое она выбрала для посещения поместья Чена. В этом платье Сарина напоминала сверкающий румянец весеннего рассвета, переливающийся перламутрово-розовым и нежно-зеленым. На бледно-розовом фоне ветки цветущего миндаля обвивали крупные пионы более глубокого розового цвета. Несколько сделанных из шелка розовых цветков миндаля подчеркивали красоту золотистых волос, а из-под подола платья выглядывала пара розовых шелковых туфелек. В ушах, на шее и на запястье сверкали изумруды – запоздалые подарки, как смущенно объяснил ей Дженсон, ко всем тем ее дням рождения, что он пропустил за эти два года.
– Довольна? – спросил он, и Сарина ответила ему счастливой улыбкой. Именно такой она хотела бы остаться в памяти Мэй и Чена.
Прислонив зеркало к стене, Дженсон подошел и обнял ее. Они жадно припали друг к другу, и вспыхнувший огонь обоюдного желания чуть не поглотил их.
– Нам лучше выехать немедленно, – прошептал Дженсон хрипло, – иначе мы никогда не скажем им «до свидания».
Когда они ехали в экипаже, сын сидел между ними. Он с интересом глазел по сторонам, держась одной рукой за мать, а другой сжимая бедного одноглазого тряпичного песика.
Переполненное радостным предвкушением, сердце Сарины лихорадочно забилось, когда они остановились около знакомых железных ворот. Она заметила ободряющий кивок Дженсона, почувствовала, как он нежно сжал ее руку, а потом сквозь слезы увидела своих друзей.
Чен лично открыл им дверцу. Сарина едва осознавала, что чьи-то руки подняли ее, а потом поставили на землю. Ей казалось, что она парит в облаках. Губы Чена коснулись ее щеки, он обхватил ладонями ее лицо, и она поняла, что это тот самый Чен, которого она знала давным-давно, а не тот человек, которого она когда-то оставила здесь на пороге смерти. Он был одет в традиционные траурные белые одежды. Вокруг его глаз появились небольшие морщины, а его мальчишеское обаяние сменилось гордой мужской сдержанностью. Во Чен наконец стал тем сыном, которым хотел видеть его отец.
– Боги с одобрением смотрели на нас, друзья мои, – сказал он. – Ты нашла то, что мы с моей драгоценной Мэй так давно желали тебе. А сейчас ты вернулась к нам, и мы приглашаем тебя в дом, о котором Мэй мечтала в ту далекую ночь. Он, правда, намного величественней, чем могла бы быть наша ферма в Кантоне, – признал он с грустной улыбкой, и в глазах его мелькнули сожаление и покорность судьбе, – но этот дом также полон любви.
И тут к Сарине подошла Мэй. Это снова была та девушка, которую она помнила по прежним счастливым дням. Ее волосы были двумя кольцами уложены над нежными ушками, а лицо сияло без помощи следов рисовой пудры или румян. Мэй надела белое платье, расшитое цветками магнолии и бирюзовыми бабочками, а на указательном пальце ее правой руки было кольцо, украшенное бирюзой размером с перепелиное яйцо.
– Ли покинула нас, сестра моя, – сказала Мэй, проследив за удивленным взглядом Сарины.
– Я удалил ее из поместья, Сарина, – вмешался Чен. – Она со своими тремя дочерьми сейчас живет в одном из многочисленных домов отца в Шанхае, и моя досточтимая мать больше не будет находиться в ее предательской тени.
– Не жалей ее, сестра моя, – добавила Мэй, обнимая Сарину, – она принесла горе каждому из нас.
– Я знаю, – сказала Сарина, думая больше о девочках, чем об их матери, – но без Ли я бы никогда не нашла своего сына.
– Возможно, боги изыскали бы какой-нибудь другой способ привести тебя к нему, – предположил Чен.
– Возможно, – неуверенно согласилась Сарина. Она пододвинулась ближе к Мэй и, понизив голос, спросила: – Ты рассказала Чену о Чин Лин?
