Но вот он услыхал какой-то шум у открытой двери и, отложив просматриваемую им книгу, обернулся. Высокий, сильный человек стоял в дверях, затем прошел в комнату.
Хэдриан Стоун сразу же признал в нем своего сына.
Лицом он очень походил на Изабель. Едва дыша от волнения, не в состоянии шевельнуться, он смотрел на этого взрослого человека, который был его сыном.
Герцог тоже пристально рассматривал Хэдриана Стоуна.
Стоун сразу же отметил про себя, что хоть его поразительно красивая внешность унаследована от матери, но квадратная и сильная челюсть — его, и именно благодаря ей он выглядит достаточно мужественно.
А глаза? Глаза у него такие же янтарные, как и у него самого, и та же мощная фигура, тот же высокий рост.
Затем Стоун перевел взгляд на одежду. Он увидел влажную шелковую рубаху и грязные, коричневого цвета бриджи. Сапоги тоже грязные и мокрые. Ничего щегольского в одежде и в лице у этого человека, не было. Его сын был мужчиной в полном смысле этого слова, у которого, судя по внешнему виду, позади остался невероятно длинный и трудный день. Отец вздохнул с облегчением.
А герцог был поглощен своими наблюдениями. Он не мог оторвать глаз от отца. Вот здесь стоит его отец. Его отец! Прошли долгие минуты. Хэдриан-младший стряхнул наконец с себя оцепенение.
— Я не ожидал, что моя просьба будет выполнена так быстро.
Стоун замешкался. Интонация и тон голоса выдавали в Хэдриане-младшем высокообразованного человека, принадлежащего к высшему классу. Стоун почувствовал, что не только разные страны разделяли их, но и принадлежность к разным классам. Он опять стал нервничать.
— Как же я мог не приехать сразу?
Хэдриан закрыл дверь и вошел в комнату.
— Я должен извиниться, что не встретил вас. Меня не было дома, когда вы приехали.
Стоун махнул рукой:
— Очевидно, меня не ждали.
Наступила неловкая пауза. Хэдриан нарушил ее, пройдя к столику, и предложил отцу коньяк.
— Вы выпьете еще коньяку?
— Да, пожалуй, — невнятно произнес Стоун.
Хэдриан осторожно налил отцу коньяк.
— Вы уже видели Изабель?
Вопрос был задан между прочим, так как он отчаянно искал тему для разговора, чтобы сломать напряжение, возникшее между ними.
— Нет.
Хэдриан удивился, заметив, как потемнело лицо у отца при упоминании имени матери. Он имел чувство меры и знал, когда надо остановиться. В данном случае это была тема матери. Однако такая реакция отца несколько озадачила его. Все-таки прошло немало лет, можно бы было ожидать просто безразличие, но не такую явную злость. Двое мужчин стояли друг против друга. Оба высокие, одного роста, и смотрели друг другу прямо в глаза.
— Черт! — выругался Хэдриан-младший. — Ужасно неловкая ситуация. Как же все-таки встречаются не видавшие никогда друг друга отец и сын?
Стоун неожиданно рассмеялся.
— Черт — это хорошо! — воскликнул он. — Слава Богу, что вы можете ругаться!
Неожиданно для себя Хэдриан тоже стал улыбаться, его нервы тоже были напряжены.
— Вы хотели, чтобы я ругался?
— Нет, Дело не в этом, чего бы я хотел. Хорошо, что вы умеете ругаться, — сказал Стоун серьезно. — Мне просто было интересно, будем ли мы продолжать нашу беседу так официально.
— Мы, англичане, придерживаемся формальностей.
— Да, но вы наполовину американец.
Хэдриан перестал улыбаться, лицо его стало мягче, и он серьезно сказал:
— Мне очень хотелось увидеть вас. Спасибо, что приехали.
— Какой отец удержался бы и не приехал в такой ситуации?
— Думаю, что многие.
Похоже, что Стоун задел сына за живое.
— Мне всегда очень хотелось иметь сына. У меня нет детей. Никого. Пожалуй, — он улыбнулся, — не было до сих пор.
Эта улыбка сказала все. От Изабель Хэдриан уже знал, что этот человек совсем не был похож на Френсиса, но он опасался, что для человека, который его только зачал, отцовство будет мало значить. Оказалось совсем иначе. Отец был счастлив, что у него есть сын, более чем счастлив. Доказательство тому — такой скорый приезд в Англию.
— А мне всегда хотелось иметь настоящего отца, как у других мальчиков.
Стоун посмотрел на него и сказал:
— У вас был отец.
Лицо Хэдриана стало почти суровым.
— Не было у меня отца. Френсис знал, что я незаконнорожденный. Я не знал всей правды и не мог понять, за что он меня так ненавидел. Я испытал огромную радость, когда узнал правду.
Стоун проговорил:
— Ей следовало давно сказать вам и мне…
Хэдриан услышал в тоне Стоуна осуждение и резко возразил:
— У нее на это были свои причины.
Стоуну понравилось, что сын верен матери, и ретировался. Если он станет обвинять Изабель, то отпугнет этим сына, с которым ему очень хотелось быть в дружбе.
— Прошлое пусть останется в прошлом. Я благодарен Богу, что он дал мне дожить до того дня, когда я увидел своего сына собственной персоной.
Хэдриан улыбнулся:
— Я тоже ждал этого дня. Изабель только один раз рассказала мне о вас, и я понял, что вы совсем не похожи на Френсиса.
— Он был такой плохой? — озабоченно спросил Стоун.
— Он был пьяница, гомосексуалист, ненавидевший не только меня, но и свою жену. Он был трус и хулиган. Он плохо обращался с нами обоими, пока однажды — мне уже было четырнадцать лет — я не сбил его ударом с ног.
Стоун поразился. Он представил себе, как стройную, гордую, удивительно красивую Изабель, в юбку которой вцепился маленький мальчик, избивает какой-то бесхарактерный мужчина, ее муж. Он не хотел допускать слабость, думая об Изабель, поэтому стал думать о сыне.
— Возможно, когда-нибудь ты мне расскажешь всю свою жизнь.
— Возможно. — Хэдриан отвернулся.
Стоун понял, что слишком далеко зашел, пытаясь форсировать развитие событий. Он был простой человек и этим отличался от сына, хотя тот, несмотря на сложное детство, вырос сильным и благородным мужчиной. Нет нужды долго беседовать с герцогом Клейборо, чтобы определить, что это человек высокого достоинства и чести.
Хэдриан опять обратился к отцу:
— Вы не хотите, чтобы я послал за ней?
— Нет!
Хэдриана поразила резкость, с которой Стоун отказался от встречи с Изабель. Хоть смутно, но Хэдриан стал что-то понимать.
— Вы говорите, что у вас нет детей? Вы были женаты?
— Нет… — Выражение его лица стало злым. — Как я уже сказал, прошлое осталось в прошлом. У меня нет желания его тревожить, надеюсь, у твоей матери тоже.
Как раз с этим Хэдриан и не был согласен. Он почувствовал, что здесь отношения очень интимны и сложны — не ему их распутывать, — но в силу своего строптивого характера твердо решил проигнорировать желание отца.
— Возможно, вы правы. Как долго вы пробудете здесь?
