– И не надейся, – огрызнулся он и с треском захлопнул дверь черного хода.
От удара дверь завибрировала. Потом на дом опустилась зловещая тишина. Я повернулась к Айво: он так и сидел за кухонным столом, выпучив глаза.
– Ну что, дорогой, – прошептала я. – Все очень плохо, да?
– Не знаю, мамочка, – ошарашенным тоном ответил он.
С набухающим комком в горле я прибралась на кухне. Бросила миски из-под хлопьев в посудомоечную машину, накрепко закрыла дверцу, вытерла со стола и в отчаянии швырнула в раковину мокрую тряпку. Тряпка забилась в дырочку. Только не вздумай плакать, черт возьми, яростно приказала я себе. Мало тебе проблем, еще не хватало из-за этого реветь. Какой-то надменный ублюдок в дурном настроении – нашла из-за чего расстраиваться! Я решительно заморгала, отгоняя слезы. Так-то лучше. И не вздумай вспомнить, что не так давно этот высокомерный идиот тебе нравился – а то точно разревешься! Слезы польют ручьем. Я стиснула зубы и уткнулась в раковину. Все. Я не буду думать об этом. Хватит с меня дурацких мыслей.
Я моргала глазами, как ненормальная, и тут позади меня распахнулась дверь. В кухню влетела Вера, принеся с собой порыв холодного воздуха.
– Извини за опоздание, птичка, у моего опять колит разыгрался. Все утро дралась с ним в туалете, пыталась вовремя расстегнуть ему ремень… Как я вообще досюда добралась, ума не приложу. – Она сняла платок и заметила чемодан Джосса, который так и остался стоять на полу посреди кухни. – Вернулся, значит.
– Да. И настроение у него не фонтан.
– Почему это?
– Да так.
– Ага. Так, значит? – Она принялась возиться на кухне, выпрямив спину: явно обиделась, что ее не посвящают в личные тайны. Но долго молчать Вера не могла.
– Ты получила записку, которую я тебе оставила? Про твоего брата?
– Какую записку?
– Я оставила у телефона. Он звонил вчера вечером. Я зашла взять свою сумку с вязаньем, и телефон зазвонил, как раз когда я выходила из черного хода. Он сказал, что ему передали какое-то забавное сообщение: будто тебя обвиняют в убийстве и ты будешь играть главную роль в его следующем фильме, но твоя мать думает, что сперва тебе надо сделать подтяжку груди.
– О господи!
– Он хотел узнать, это шутка или что.
– И?
– И я сказала, что это шутка.
– Ох, Вера, спасибо, – выдохнула я.
– Не за что. Мы же не хотим, чтобы поползли нехорошие слухи.
– Мамочка! Сними меня! – позвал меня Айво, сидевший в высоком стульчике.
Я подошла и освободила его, и он наградил меня ослепительной улыбкой. Чистый лучик безграничной любви. Я подняла его и горячо поцеловала. Потом подошла с ним к окну.
Из окна открывался чудесный вид на сад, холмы и деревенские просторы. Слева среди деревьев мигал голубой огонек. Это же рядом с моим коттеджем! Да-да, рядом с моим коттеджем мигает голубой огонек… на крыше полицейской машины. Я застыла. Айво тоже заметил огонек и ткнул пальцем в оконную раму.
– Полиция! – радостно воскликнул он.
– Да. Я знаю, дорогой.
Я присмотрелась. В машине никого не было. Еще бы. Пассажиры наверняка в коттедже, ищут меня. Я наблюдала еще какое-то время, потом медленно повернулась и спустилась вниз по лестнице. У нижней ступеньки я столкнулась с Верой: та закатывала ковры со шваброй и ведром наготове и собиралась мыть плитку. Я прошла мимо, и она уставилась на меня.
– Ты в порядке, милочка? Как будто привидение увидела.
– Да, я в порядке. Все нормально. – Как ни странно, я и чувствовала себя нормально. Довольно спокойно. Видите ли, в каком-то смысле, это было для меня облегчением. Теперь моему нервному ожиданию конец. – Я загляну в коттедж, Вера… – (Я замялась. Чуть было не сказала: может, когда-нибудь увидимся.) – Я ненадолго. По-моему, ко мне пришли.
Она не ответила, просто проводила меня взглядом. Я спокойно вышла через парадную дверь и тихо закрыла ее за собой. На секунду задержалась на верхней ступеньке, любуясь пейзажем, вдыхая морозный утренний воздух. Он был такой холодный, что у меня закружилась голова. Я подняла глаза к огромному безоблачному небу. Небесные просторы. Потом повернулась и зашагала вниз по холму.
Приблизившись к коттеджу, я увидела, что входная дверь открыта нараспашку. Я как можно тише подкралась к дому и осторожно пригляделась. Ну что ж, если они надеялись меня удивить, я сама сделаю им сюрприз! Но то, что я увидела, заставило меня затаить дыхание. Я почти не узнала свою гостиную. Все было перевернуто вверх дном. Ящики выдвинуты и брошены на пол, бумаги разбросаны по всей комнате, книги грубо сорваны с полок, которые теперь стояли пустые. У камина свалены картонные коробки, набитые вещами, которые я даже не узнавала: судя по всему, их притащили с чердака, потому что в потолке зияла дыра и люк был открыт. Заглянув в кухню, я увидела, что весь фарфор, горшки и сковородки и даже продукты из чулана раскиданы по полу. Картофель вытрясли из мешка, и теперь клубни катались по полу; и вообще, все, что только можно, было выворочено и вынуто. Как будто меня ограбили.
– А, миссис Медоуз.
Из сумрака показалась знакомая фигура. Рот-ниточка, глаза цвета зимнего неба, меловое лицо над поднятым воротником темно-синего пальто… Суперинтендант Хеннесси обнажила зубы в жестокой пародии на улыбку.
– Какого черта здесь происходит? – пролепетала я.
– Мы обыскиваем ваш коттедж, миссис Медоуз. У нас есть ордер, разумеется. – Она выдернула из-под пальто бумажку. – К счастью, нам не пришлось взламывать дверь, так как вы оставили ее открытой. Как удобно. Но не слишком умно не запирать дверь. Хотя вы же живете в деревне.
– Но… что вы ищете?
– Сложно сказать, ведь мы этого пока не нашли. Может, намекнете?
Я обернулась. Она пригвоздила меня взглядом.
– Не имею ни малейшего понятия!
– Неужели?
– Нет! Но одно я знаю точно: вы не можете просто так врываться сюда и без всякой причины рыскать по моему дому, это возмутительно! Вы же знали, что я в особняке; почему не пришли и не позвали меня? Что вы собирались делать – оставить записку? Мы перевернули ваш дом, до скорых встреч? Вы даже цветочную отдушку на пол высыпали, бога ради. Что вы там искали? Наркотики? Бриллианты? Человеческие останки?
– Скажите сами, миссис Медоуз. – Я уставилась на нее. Не сводя с меня глаз, она наклонила голову и крикнула:
– Наверху что-нибудь есть, Билл?
– Пока ищем! – раздался голос.
– Так прочешите все расческой с мелкими зубьями! Выверните все ящики и шкафы, разворошите постель, выньте одеяла из пододеяльников. И в детской тоже.
– Будет сделано, мэм.
Она вызывающе выпятила подбородок и засунула руки глубже в карманы.
– Ага, понятно, – сказала я. – Разумеется. Вы хотите запугать меня, да? Вы ничего не ищете, просто хотите меня сломать, не так ли?
