– Ага, понятно, – сказала я. – Разумеется. Вы хотите запугать меня, да? Вы ничего не ищете, просто хотите меня сломать, не так ли?
– Называйте как хотите, – мягко ответила она.
– Ничего у вас не получится, – хрипло проговорила я. – Потому что я этого не делала, поняли?
Я повернулась, с Айво на руках пролетела мимо нее и выбежала на холодную улицу. Вбежав в крошечный садик позади коттеджа, я подумала: одно я знаю точно, я не доставлю ей удовольствия и не буду смотреть, как она опустошает мой дом! Я усадила Айво на низкую каменную стену, отделявшую сад от полей, и села рядом, спиной к коттеджу, крепко его обняв. И уставилась в туманную голубую даль.
Наконец, когда мне уже казалось, что прошла вечность, за мной наведалась сама мисс Тонкие Губы.
– Мы закончили обыск, – резко бросила она.
– Нашли что-нибудь? – ядовито поинтересовалась я.
– Пока нет, но мы собираемся обыскать ваш дом в Лондоне.
– Мой… Ради бога! Вперед!
– У вас остались ключи, не так ли? Чтобы не позорить вас лишний раз и не взламывать дверь на глазах у соседей.
Я вынесла ей ключи:
– Вот.
Она подошла, чтобы взять ключи, но я придержала их минутку, заставив ее вопросительно заглянуть мне в глаза.
– Я уже говорила, и скажу еще раз. Вы совершаете огромную ошибку.
– Неужели, – сухо проговорила она, выхватывая у меня ключи. – Интересно, Гарри бы с вами согласился? К счастью для вас, он сейчас глубоко под землей и не может высказать свое мнение.
С этими словами она развернулась на каблуках и вышла из дома. Когда она садилась на пассажирское сиденье полицейской машины, я мельком взглянула на водителя и поняла, что этот тот самый добрый старичок, который в тот день вез меня домой из полицейского участка. Мне показалось, что, отъезжая, он бросил мне извиняющийся взгляд, но я так толком и не разобрала; да и, честно говоря, мне было все равно.
Я села на перевернутую коробку посреди комнаты и огляделась. Вокруг царило полное разорение. Айво приковылял из сада и окинул дом изумленным взглядом.
– Гвязно!
– Да, немножко, дорогой, – сказала я веселым, но дрожащим голосом. Теперь, когда они ушли, злость сменил ужас. При взгляде на мои вещи, раскиданные вокруг, на одежду, висящую на перилах, у меня возникло такое чувство, будто меня изнасиловали. К счастью, Айво был в восторге от беспорядка и блаженно прыгал от одной кучи к другой, радостно играя со счетами за электричество и крышками от сковородок и не замечая, что его мать тихонько разваливается на части, сидя на опрокинутой коробке, и беззвучно рыдает в ладони. Лишь когда мое лицо стало совсем мокрым, а из носа потекло так что пришлось поднять голову и вытереть сопли, я заметила, что рядом кто-то стоит. Я испуганно подняла глаза.
– Джосс!
– Что здесь происходит, Рози? – тихо спросил он.
– Ох, Джосс, – я залилась жалкими рыданиями, – я в большой беде!
– Я вижу. – Он присел рядом, не снимая пальто.
– В полицейском участке мне не просто задали пару обычных вопросов, – выпалила я. – Знаешь, в тот раз, когда они забрали меня после Нового года, когда ты уехал. Они прищучили меня по полной программе. Господи, Джосс, они думают, что это я его убила, они правда так думают! – Я перевела дыхание и вытерла лицо рукой. Джосс протянул мне платок.
– Я знаю, я так и подумал. Я вчера говорил по телефону с Мартой, и она рассказала мне самое худшее. Поэтому я и вернулся, не считая неразберихи со школами, конечно.
– О! – (Я вдруг вспомнила.) – И как все…
– Он останется в Вестбурн-Парк, Рози. Ты была права, ему там будет лучше. Атмосфера Вестбурн-Парк ему больше подходит, и мне понравилась директриса. Сперва я поехал в Стоубридж, но эти Арчеры вели себя просто омерзительно и начали грозить мне судом, не успел я и рта раскрыть. Похоже, родители другого мальчика забрали его из школы; естественно, это поставили в вину Тоби. Похоже, Арчеры думают, что в этой проклятой ситуации виноват кто угодно, только не они. Поразительно, насколько критическое положение раскрывает истинную человеческую сущность. Он – помпезный ублюдок, а она – безразличная ко всему рыбина. Ты была права, забрав его оттуда, Рози. – (Он замолк и оглянулся вокруг. На его лице застыл настоящий ужас. Но он взял себя в руки.) – Ладно, довольно об этом. – Он встал и энергично потер руки. – Давай приберемся в этом доме, а потом можешь рассказать, в какую жуткую передрягу ты попала. Только посмотри на весь этот мусор; неужели это все твое?
Я беспомощно высморкалась в его платок. Он был чистый и белый. Красивый платок; мне было невыносимо обидно его портить. И еще я не могла не заметить, какие у него красивые широкие плечи, когда он стоит рядом, и какие добрые золотисто-карие глаза, когда он смотрит на меня…
– Рози? – прервал он мои мечтания.
Я попыталась вспомнить, о чем он меня спросил.
– О да, – я шмыгнула носом. – Это все мое. – Я пригляделась. – Нет, вообще-то, эти коробки не мои. Они притащили их с чердака. Наверное, там твои вещи, а если нет, то это коробки Элис и Майкла, потому что я их в жизни не видела.
– Похоже, они в них даже не заглядывали, – сказал он, рассматривая аккуратно сложенные книги и одежду, – просто сбросили вниз, чтобы тебе пришлось потрудиться, затаскивая их наверх.
– Точно! Эти ублюдки хотели меня запугать!
– Ладно, ладно. Не переживай. Давай затащим их обратно. Может, в один прекрасный день Филберны соблаговолят заехать и забрать свое барахло, а не сваливать его вот так на чужом чердаке. А пока пусть лежит там, откуда и взялось. – Он осмотрел маленькую лестницу, спускающуюся из люка. – Вроде прочная. Ты поднимайся, а я передам тебе коробки. На вид очень тяжелые.
Я послушно взобралась по лестнице, и мы принялись затаскивать коробки на чердак он подавал, а я принимала и изо всех сил старалась не касаться его ладоней. В основном в коробках были папки, бумаги, книги и старая одежда. Одна из коробок развалилась в руках Джосса, и он принялся заново укладывать вещи, а я тем временем рассеянно осматривала другую коробку – чтобы не пялиться на его рыжевато-каштановую голову внизу. На чердаке было темно, но, заглянув в коробку, я увидела… Надо же, как странно. Эти вещи были мне очень даже знакомы. Я взяла выцветший шарф с узором пейсли; под ним лежал старый голубой свитер. Я знала, чья это одежда. Я узнала эти вещи. Они принадлежали Филли. Я копнула глубже. Пара старых кассет, они могли принадлежать кому угодно, но вот еще… старый бархатный тапочек, грязный, но я сразу его узнала: спереди была потрепавшаяся вышивка. Это тапочки Филли: я помню, она привезла их из Непала. И пара романов Джейн Остин в мягкой обложке. Я открыла книги – и вот вам, на внутренней обложке были наклейки, которые Филли всегда прикрепляла на свои книги, и подпись ее наклонным почерком, черной ручкой: «Филиппа Джейн Кэвендиш». Я нахмурилась.
