Иларион (Троицкий). Главным советником Патриарха Тихона становится митрополит Петр (Полянский). Начинается 1924 год – активизируются переговоры с Красницким, власти кнутом и пряником пытаются воздействовать на руководство Московской Патриархии.
21 марта 1924 года принимается постановление президиума ВЦИКа о прекращении дела гражданина Беллавина. А когда переговоры с Красницким заходят в очередной тупик, 10 апреля 1924 года появляется циркуляр Наркомюста, который напоминает о сохранении силы за циркуляром от 1923 года, где запрещается поминовение Патриарха Тихона. Обратим внимание на формулировку:
Постановление ВЦИКа СССР по делу Беллавина основано на праве частной амнистии, а не на отсутствии состава преступления в действиях Беллавина вообще. А потому нет никакого основания считать, что циркуляр номер 254 от 1923 года утратил силу.
Дело Патриарха прекратили, но подчеркнули, что это только амнистия, а на самом деле Патриарх считается преступником по отношению к Советской власти, и поминать его нельзя. После того, как переговоры с Красницким были прерваны в июне 1924 года, естественно, отношения между Православной Церковью и властями вновь стали ухудшаться.
Продолжались репрессии, продолжались закрытия храмов и монастырей. Вся вторая половина 1924 года прошла достаточно сдержанно со стороны Патриарха (он не шел на обострение, но и не соглашался на уступки).
9 декабря 1924 года произошло покушение на жизнь Патриарха. Вечером в его покои в Донском монастыре ворвались двое, выстрелили в него, но попали в его келейника Полозова. Патриарх бросился вслед за этими людьми, но они схватили шубу в прихожей и убежали, видимо, имитируя налет с целью грабежа.
Полозов был убит. Патриарх настоял, вопреки позиции властей, на том, чтобы его келейника похоронили на кладбище Донского монастыря. Он там и похоронен.
Это покушение выявило, что власти неожиданно для Патриарха готовы были перейти к методам борьбы с ним на уровне гражданской войны. И, наверное, это событие способствовало тому, что Патриарх 7 января 1925 года (Рождество Христово) подписал распоряжение о передаче власти местоблюстителю в случае своей кончины. Все это время состояние здоровья Патриарха было не лучшим, потому что он был уже в солидном возрасте, пережил много испытаний, было у него несколько болезней (пиелонефрит, грудная жаба). И уже в силу всех новых потрясений состояние его здоровья настолько ухудшилось, что встал вопрос о госпитализации. Показательно, что эта мысль у многих вызвала ужас, потому что пока Патриарх жил в Донском монастыре, конечно, никакой защиты у него не было, и покушение на его жизнь это продемонстрировало, но он был хотя бы на виду у церковных людей. А если бы его пришлось госпитализировать, то условия больничного содержания делали его, как казалось его ближайшему окружению, еще более беззащитным в отношении террористических действий властей.
Кончина Патриарха Тихона
13 января 1925 года Патриарх решил лечь в клинику Бакунина (тогда у нас еще оставались и частные клиники, НЭП еще продолжался). Есть упоминание, что, когда Патриарх приехал в эту клинику, главный врач клиники чуть ли не на колени встал перед ним при входе, умоляя его не ложиться в клинику, понимая, что он не сможет ему гарантировать полной безопасности. Может быть, этого и не было, а был какой-то разговор, но все это свидетельствует о той атмосфере, которая окружала Патриарха и сопровождала его приезд в больницу.
В палате, куда поместили Патриарха, не было иконы, и Патриарх распорядился, чтобы его келейник принес икону из ближайшего Зачатьевского женского монастыря. Тот отправился в монастырь и принес икону Благовещения Пресвятой Богородицы, которая и стояла все время пребывания Патриарха в больнице.
Началось интенсивное лечение, и состояние святителя стало улучшаться. Митрополит Петр посещал его в больнице каждый день, приходили и другие его ближайшие советники. Патриарх был в курсе всех дел в Церкви, активно участвовал в решении вопросов высшего церковного управления, а когда его состояние улучшилось, стал выезжать на богослужения. Богослужения вызывали большое стечение народа. Для Патриарха это была большая нагрузка, тем не менее, он отправлялся на эти богослужения.
Так постепенно наступила весна 1925 года, и казалось, что все закончится хорошо.
Лечили Патриарха добросовестно, и это видно из того, что он активно занимался церковными делами, посещал богослужения. Конечно же, в это время он находился под очень пристальным надзором ГПУ. И уже весной, когда переговоры с властями о нормализации отношений между Церковью и государством вел преимущественно митрополит Петр (Полянский), власти стали требовать подписания нового патриаршьего послания, в котором бы в еще более приемлемой для властей форме заявлялось о лояльности Церкви, критиковались все те, кто, с точки зрения властей, подлежал критике. При этом Патриарху давали понять, что в послании можно высказать и свои пожелания властям, которые, возможно, будут удовлетворены.
Требовалось написание послания, которое бы, давая приемлемую для властей характеристику отношений между Церковью и государством, подтверждало, что у нас нет гонения на Церковь, как об этом говорили на Западе. Кроме того, вы помните желание властей дискредитировать Патриарха перед лицом тех православных христиан, которые были настроены непримиримо в отношении большевистского режима.
Переговоры велись между митрополитом Петром и властями не одну неделю. Митрополит Петр приносит варианты послания Патриарху, они их обсуждают. Все это требует от Патриарха очень большого напряжения. В канун праздника Благовещения святейший Патриарх Тихон и митрополит Петр окончательно согласовывают вариант послания.
Патриарх отправляется на Благовещенскую службу. Естественно, напряжение было довольно большое, тем более, что Патриарху накануне удалили несколько зубных корней из десны. У него начался отек в горле, к вечеру 7 апреля повысилась температура. Клинические детали во всей полноте не известны, но состояние Патриарха стало резко ухудшаться. Быстрое ухудшение здоровья могло происходить и по естественным причинам (грудная жаба – это очень серьезная болезнь). Патриарху стало совсем плохо, и он 7 апреля в 23 часа 30 минут, трижды перекрестившись на икону Благовещения со словами «Слава Тебе, Боже», отошел ко Господу.
Когда митрополит Петр прибыл в клинику, там уже находились представители властей. Телефоны Патриарха прослушивались. Естественно, узнав из разговора его келейника с митрополитом Петром о кончине Патриарха, власти не преминули там появиться.
Патриарх скоропостижно скончался, подписав накануне приемлемое для властей и для него послание. Это косвенно говорит о том, что в тот момент власти не были, может быть, заинтересованы в смерти Патриарха. А власти требовали одного – они готовы были согласиться с непримиримостью Патриарха в отношении к обновленцам, готовы были, может быть, подождать, если бы Патриарх продолжал отказываться запрещать в священнослужении карловчан – главное жесткое требование в переговорах между властями и патриархом
