– Они сооружают шатер, – сообщил Владимир, потягивая вино из медного кубка. – Прямо посреди поля. Что бы это значило?
– Это означает, они не планируют нападать на нас прямо сейчас, – ответил Фэллон.
– Ага, предстоят переговоры! – пробормотал Владимир. – Знаешь, дорогой мой друг, думаю, я мог бы стать отличным дипломатом. Никогда не участвовал в переговорах, но ужасно хотел бы попробовать.
– Как много ты уже выпил с утра?
– Мне еще далеко до моей нормы, – ответил Владимир, осушая кубок. – Хочешь выпить?
Фэллон не смог удержаться от смеха.
– Я еще никогда не встречался лично с Малаки Фритом. И полагаю, мне необходимо оставить у него хорошее первое впечатление.
– Ну так вперед! – подбодрил его Владимир, взмахнув полупустой бутылкой.
– Владимир, посмотри туда. Что ты видишь?
Владыка Топей, пошатнувшись, повернулся к деревянному частоколу.
– Это вопрос с подвохом? – спросил он и громко рыгнул. – Прошу прощения за свои ужасные манеры, старина.
– Что ты видишь? – повторил Фэллон.
Пьяный аристократ потер глаза.
– Очень много рыцарей. Пять тысяч с Тристрамом и королем. И еще… где-то десять с генералом Фритом.
Серый Рыцарь начал было говорить, но Владимир снова рыгнул и перебил его:
– Ладно, Фэллон, я знаю, что ты хочешь сказать. У нас всего шесть тысяч солдат.
– Это очевидно, но нам стоило бы почаще вспоминать о силовом неравенстве, – ответил тот. – Мы не сможем победить их в бою. Нам нужно найти другой способ, а мне лучше всего думается на трезвую голову.
Владимир обиженно надулся и посмотрел на бутылку.
– Прости. Наверное, я кажусь тебе до ужаса наивным. До чего я докатился – угробил уйму людей, а вместо нормальной помощи могу предложить только пьяную болтовню.
– Но ты развеселил меня, милорд. Это чего-то да стоит.
Владимир нахмурился, будто похвала смутила его.
– Я всего лишь хотел бы обнажить свой меч в схватке. Или сделать еще что-нибудь полезное, – сказал Владимир, похлопывая по рукояти богато изукрашенного длинного меча.
– Ты плохо обучен фехтованию, – заметил Фэллон.
– Меня учили как знатную особу. Это не то же самое, что у рыцарей. Я никогда не сражался ради убийства.
– Но ты из знати народа ро, – возразил Фэллон. – Твое положение стоит сотни обученных рыцарей. Они могут не посчитаться со мной – но тебя игнорировать не посмеют.
Владимир задумчиво хлебнул вино, не замечая, как оно стекает по подбородку.
– Меня игнорировали всю мою жизнь, – сообщил он, утираясь. – Я не тот лорд, что восседает на бриллиантах и золоте, дорогой мой друг.
– Ты лорд-винодел, – ответил Фэллон.
– Верно. – Владыка Топей снова приложился к бутылке.
Фэллон посмотрел на равнину. Красный кардинал наполовину опустошил казармы Арнона, чтобы привести королю подкрепление. Над его войсками развевались десятки разных знамен. Среди эмблем Красных рыцарей виднелись личные штандарты с гербами знатных семей Дю Бана и Водопадов Арнона.
Возможно, Фрит знал о колдуньях, а может, и нет. В любом случае сначала он хотел побеседовать с Фэллоном. К удивлению Серого Рыцаря, над шатром для переговоров одиноко колыхался только штандарт Красных рыцарей. Ни скипетра Пурпурной аристократии, ни королевского белого орла. Странно. У Фрита в армии должна быть священная аристократия, не говоря уже о том, что в Южном Страже находится их кардинал. Похоже, ни его, ни короля на переговоры не пригласили.
Фэллон хорошо знал предыдущего кардинала. Именно Джарет из Дю Бана назвал его Серым Рыцарем после пьяной стычки во время обучения. Малаки Фрита он совсем не знал. Нынешний кардинал поднялся в высшую власть благодаря верной службе и, судя по всему, совершенному безразличию к политике.
Фэллон перебирал в голове сотни вариантов того, как могут обернутся события. По натуре пессимист, он не мог просто выбросить из головы имеющееся у него бесчисленное количество возможностей угробить себя и своих людей. Необдуманное оскорбление, пьяный комментарий от Владимира. Но ничего определенного до личного знакомства с кардиналом сказать не получалось.
Ворон снова взмыл в воздух. Он покружил над головой Фэллона и направился к требушетам. Его громкое карканье перекрывало даже отдаленный лязг доспехов и ржание лошадей.
– Это же символ Канарна? – пробормотал Владимир. – Парящий ворон?
– Да, был когда-то, – ответил Фэллон, прикрывая глаза от солнца и наблюдая за большой птицей. – Я слышал, теперь в городе хозяйничают восставшие из мертвых.
Владимир прикусил большой палец, отгоняя злых духов, и снова пригубил вино.
– Я никогда не встречал лорда Бромви. Может, он послал этого ворона следить за нами? – спросил он и снова отхлебнул глоток.
Ворон опустился неподалеку, примостившись на бочке с арбалетными болтами. Слева от него возникла тень Ториана, который с выражением любопытства на лице подошел к птице. Фэллон прищурился.
– Что-то не так? – спросил Владимир, тоже глядя на птицу.
Птица захлопала крыльями, повернувшись к Ториану, но Фэллон не знал, связано ли это с тенью. Ему показалось, они смотрят друг на друга, но, возможно, он видел всего лишь игру рассветного солнца.
– Нет, – ответил Фэллон, не желая объяснять Владимиру, что происходит. – Я просто вспомнил Канарн.
– Много людей погибло?
– Слишком много, – ответил он. – Как и в Хейле, и в Южном Страже. Никому не нравится, когда их завоевывают.
Владыка Топей не знал, что ответить. Он несколько раз открывал рот, но не издал ни единого звука. На губах у него остались пятна от вина, веки отяжелели. Фэллону он нравился, но рыцарь, конечно, хотел видеть своего друга более уравновешенным.
– Не волнуйтесь, милорд Коркосон, – сказал он, когда ворон покинул насест и полетел прочь от лагеря. – Мы с вами позаботимся о том, чтобы больше никто не погиб.
- И чтобы никто никого не завоевал, – добавил Владимир.
Они вернулись в лагерь, стараясь подготовить людей к грядущим событиям. Воины Дарквальда дружно начищали, чинили и надевали оружие и доспехи, кормили и седлали коней, распределяли команды по требушетам и заряжали орудия. Когда все дела были закончены, а люди расставлены по местам, от кардинала все еще не поступало вестей. Тогда Фэллон вернулся к передним укреплениям лагеря и стал ждать.
* * *
Малаки Фрит носил простые доспехи с начищенным до блеска стальным нагрудником и темно-красный рыцарский плащ, но на них не сияли ни знаки отличия, ни эмблемы, указывающие на его статус. Даже оружие он выбрал простое – добротный меч в простых ножнах. Если бы не вышивка на плаще и высокий белый плюмаж на шлеме, его можно было принять за обычного рыцаря.
Фэллон счел простоту одежды кардинала за добрый знак. Чем богаче одевался мужчина, тем чаще оказывалось, что собственный статус и место в иерархии его волнуют больше всего остального. Сам Фэллон носил простые кожаные доспехи со следами починки и тяжелые сапоги для верховой езды. После Канарна у него больше не было плаща, и он походил скорее на наемника, чем на знаменитого когда-то рыцаря. Потеки грязи, ржавые застежки и кожа в застарелых пятнах – вот его новая униформа.
Фэллон почесал щетину на подбородке и понадеялся, что кардинала не слишком волнуют вопросы внешнего вида. Он усмехнулся, когда понял, насколько тяжело забыть старые привычки рыцарской жизни. Один только вид Красного кардинала пробуждал в его разуме картины ночных смотров и наказаний за неопрятный вид на дежурстве. Вереллиан часто ворчал на него за далекую от идеала наружность: за потерянный плащ, за равнодушное отношение к доспехам. Но сейчас подобные глупости уже не имели для него значения. По крайней мере, он на это надеялся.
– Кардинал выглядит очень внушительно, – заметил Владимир. Он ехал между Фэллоном и Тероном к столу переговоров.
С другой стороны от ворот Южного Стража к ним направлялись командующий Тристрам и его адъютант Тауфель, чтобы присоединиться к общему собранию. Самого Красного кардинала сопровождал только один рыцарь, судя по виду – капитан, и несколько слуг для поручений.
