— Я держу Камиллу на мушке, — прорычал Таггарт. — Если выстрелишь, потеряешь ее.
Наступила гнетущая тишина. Сверкнула молния, осветив на мгновение немую сцену в коридоре. Камми увидела двух мужчин, каждый из которых готов был выстрелить в любую секунду. Рид подошел ближе, останавливаясь почти напротив двери в свой кабинет. В его лице, на которое теперь падала полоса голубого света от работавшего компьютера, не было ни капли нерешительности. Дядя крепче прижал автомат, дуло которого по-прежнему смотрело прямо на Камми.
Маленький пистолет холодил ее ладонь.
— Ну а теперь, — злорадно произнес Таггарт, — опусти ружье, Сейерз, а то как бы я ненароком не застрелил ее.
Рид слегка прищурился и спокойно заметил:
— Да ведь ты убьешь ее в любом случае. Ты не оставишь Камми в живых, потому что она стоит на твоем пути.
— Так же, как и ты, — бросил священник, тем самым признавая справедливость слов Рида. — Но я считаю тебя джентльменом и думаю, что ты предпочтешь первым отправиться к праотцам.
Снова повисла напряженная тишина. Рид не смотрел на Камми, но ей казалось, что от него не ускользнула ни малейшая деталь: начиная с ее насквозь промокшей от крови рубашки и заканчивая пистолетом, который сжимали ее пальцы. Он сделал почти неуловимое движение, словно бы хотел опустить ружье.
— Нет! — вскрикнула Камми.
Рид перевел на нее пристальный взгляд.
— Мне больше ничего не остается, — устало проговорил он.
Камми сначала удивилась, но в ту же секунду поняла, что это — не капитуляция, а самопожертвование.
— Нет, — повторила она, однако Рид опустил ружье.
— Оружие на пол, — скомандовал Таггарт, все еще держа Камми под прицелом.
Рид разжал пальцы. Дуло дядиного автомата тотчас повернулось в его сторону.
— Остановись! — закричала Камми и подняла руку с пистолетом.
Глаза толстяка расширились, рот приоткрылся, однако позы он не переменил. Потом его губы искривила ехидная усмешка.
— Ты не сможешь выстрелить. У тебя слишком доброе сердце.
Ее охватил смертельный страх за Рида. Во что бы то ни стало надо протянуть время. Она действительно не знала, сможет ли выстрелить в дядю.
— Но зачем? — спросила Камми, двумя руками сжимая предательски дрожавший пистолет. — Зачем ты хочешь убить меня?
— Не придуривайся.
— Все очень просто, — ответил за дядю Рид. — Его жена приходится тебе близкой родственницей, самой близкой. Являясь, таким образом, и твоей законной наследницей, к которой в случае твоей смерти автоматически переходит вся собственность. Ведь ты аннулировала завещание Киту, верно? Твоему дядюшке безразлично, какую долю получит его жена: либо полностью фабрику и землю, на которой она стоит, и контрольный пакет акций в придачу, либо только процентную ставку Кита — в любом случае он получит в свое распоряжение порядочный куш, так как твоя дорогая тетя Сара давно забыла, что такое собственное мнение. А после твоей смерти, спустя какое-то время, она, скорее всего, попадет в какую-нибудь нелепую автокатастрофу.
— А при чем здесь ты? — с недоумением спросила Камми. — Почему он решил убить меня в твоем доме?
— Позвольте, я объясню Камми, — язвительно обратился Рид к Таггарту.
— Валяй. С первой половиной ты справился довольно неплохо.
— Мне кажется, — сказал Рид, не сводя глаз с Джека Таггарта, — что мне во всей этой истории отводится роль козла отпущения. Твой дядюшка, вероятно, хочет инсценировать классическую ситуацию: он убивает ее, а потом приканчивает себя. Надо сказать, неглупо придумано. Во-первых, все знают, что это я убил Кита, а во-вторых, общеизвестно, что я питаю безнадежную страсть к тебе. К тому же меня тоже выгодно убрать с дороги, поскольку тогда фабрику будет продать гораздо легче.
— Ты убил… — начала Камми и сразу осеклась. — Нет. Ты не мог.
— Не мог, — согласился Рид, удовлетворенный таким заключением. — По-моему, ошибка Кита в том, что он попытался занять денег у твоего дяди и еще в одной из финансовых компаний, находящихся под контролем мафии. Вот этот должок, да еще то, что он переманил у преподобного Таггарта любимую хористку, стоили Киту жизни.
Камми понимала, почему Рид был столь многословен — он тянул время. Но зачем? Чтобы дать ей опомниться и успокоить нервы? Просто самому выговориться? Или он ждал тех, кто должен был откликнуться на его зов? Единственное, чем она могла сейчас помочь Риду, — поддержать разговор.
— Хористку? — переспросила Камми.
— Иви, будто ты не знаешь, — едко вставил дядюшка. — Боже, даже до Сейерза дошли сплетни. А ты не прикидывайся, я видел ее у тебя дома, забыла? Видел, как вы сидели на кухне и шептались обо мне. И зачем тебе понадобилось слушать эту шлюху вместо того, чтобы спросить своего дядю…
— Так это ты, — прошептала Камми. — Ты травил, преследовал Иви, когда она ушла от тебя. Это ты пытался заставить ее вернуться.
— Она была единственным приятным развлечением в моей жизни. Я предпринял все, чтобы снова получить ее. Я ведь и тебя старался уговорить простить Кита, чтобы он бросил ее, и я мог бы занять его место. На семейном празднике у Бейтсов до этого придурка, твоего мужа, наконец дошло, чего я хотел. Вот по этому поводу он и назначил мне встречу в лесу, предложив сделку: я ему — денежки, а он мне — Иви на блюдечке с голубой каемочкой. Ублюдок. Но он подписал себе приговор, когда стал трепать языком об этих ваших завещаниях. Ему не следовало насмехаться надо мной. Надо мной глумиться опасно.
— Деньги и ревность, — покачал головой Рид. — Смертельная комбинация. Все было так просто. Убить Кита, и все достается Камми. Потом убить Камми, и все переходит к Саре.
— Потом убить тетю Сару, — проговорила Камми, шокированная постижением ужасного замысла, — и прибрать все к своим рукам. А Иви между тем страдает от одиночества. Когда же цепочка придет к своему концу, можно…
— Вот тогда-то я утешу ее и приласкаю, — подхватил Таггарт. — И она вернется ко мне, соблазнившись теми деньгами, которые я получу от продажи фабрики.
— Но как ты можешь быть уверен, что Иви вернется, ведь ты же пальцем не пошевелил, чтобы помочь ей, сейчас оставшейся без поддержки?
— Зачем торопиться, — сказал преподобный с плохо скрытым раздражением. — Мне ни к чему весь этот базар с визгами и кудахтаньем старых дур, которые весь прошлый год стыдили и показывали на меня пальцами. Но я-то сообразил, чем заткнуть им рты: Камилла Хаттон и Рид Сейерз — чем не жвачка для сплетников? Или какой-нибудь очередной смачный эпизод из жизни Лавинии и Джастина. Люди просто обожают скандальные истории с подробным описанием постельных сцен. И чем больше скабрезных деталей, тем лучше.
