В глубине холодильника отыскалась бутылка виноградного сока. Мальчик потянулся за ней и в этот миг почувствовал, что пол дрожит.
Коди взялся за горлышко бутылки… и замер.
Дом наполнился поскрипыванием и треском. В шкафах нежно зазвенели чашки и тарелки. Потом глубоко под землей с громким хлопком лопнула труба.
Под домом что-то есть, понял Коди. Сердце учащенно забилось, но голова оставалась ясной и холодной. Через подметки кроссовок мальчику передавалась дрожь половиц — так обычно трясся пол, когда по железнодорожной ветке, принадлежавшей горнодобывающей компании, мимо их дома на малой скорости проходили тяжелые товарные поезда.
Вибрация замедлилась и прекратилась. В свете свечи проплыло облачко пыли. Коди задержал дыхание и сделал судорожный вдох только тогда, когда легкие потребовали воздуха. В кухне пахло жженой резиной: в трещины просачивалась вонь с автодвора Кейда. Коди достал сок, отвинтил пробку и смыл застрявшие в горле остатки глазированных пончиков.
С тех пор, как за рекой расселась треклятая пирамида, все пошло вразнос. Коди не стал гадать, что могло проползти под домом, — что бы это ни было, оно находилось в десяти-двенадцати футах под землей. Ждать, не вернется ли оно, парнишка тоже не собирался. А папаша, подумал Коди, пусть выкручивается сам. Господь приглядывает за дураками и пьяницами.
Он задул свечу, положил ее на кухонный стол и вышел из дома. Спустившись с крыльца, Коди сел на мотоцикл и надел "консервы". Улица была залита лиловым светом, над самым бетоном висели пласты дыма. Инферно напоминал зону боевых действий. Сквозь дымовую завесу Коди видел сияющие огни крепости. Туда, решил он — уж очень темно было повсюду. Сперва заскочить на Сёркл-бэк-стрит, к Танку, узнать, не дома ли с предками отсиживается этот хмырь, а уж оттуда прямым ходом в общагу. Коди пару раз пнул стартер, мотоцикл завелся, и Коди поехал в сторону Селеста-стрит.
Во время драки Коди разбили фару (наверное, пивной бутылкой), но только стекло; лампа работала. Свет пропарывал грязное марево, но тем не менее Коди ехал медленно — Брасос-стрит была изрезана трещинами, а кое-где покрытие вздыбилось, поднявшись на добрых шесть дюймов. Колеса информировали копчик Коди о том, что им по пути с проползшим под домом существом.
А потом он чуть не наехал на нее.
Посреди улицы кто-то стоял.
Маленькая русоволосая девочка. В луче фары ее глаза отсвечивали красным.
— Поберегись! — крикнул Коди, но девчонка не двинулась с места. Он резко вывернул руль влево и ударил по тормозам. Если бы он проехал чуть ближе, девочка лишилась бы мочки уха. "Хонда" пронеслась мимо, переднее колесо угодило на какую-то кочку, и мотоцикл тряхнуло. Коди сражался с рулем и тормозами, не желая врезаться в заросли кактусов. Он затормозил в какой-нибудь паре футов от этого дикобразника и развернул "хонду", подняв песчаную метель. Мотор чихнул и заглох.
— Охренела? — рявкнул Коди на девчонку. Та стояла на прежнем месте, держа что-то в сложенных чашечкой ладонях. — _Ч_т_о_ с тобой? — Он сдвинул "консервы" на лоб; пот ожег глаза.
Девочка не ответила. Кажется, она даже не понимала, что едва не влетела под колеса.
— Ты чуть не убилась! — Коди обрубил ножку, слез и решительно двинулся к девочке, чтобы увести ее с мостовой. Но, когда Коди приблизился к ней, она опустила руки, и он увидел, что она баюкает в ладонях.
— Что это? — спросила она.
Это был рыжий полосатый котенок, наверное, трехнедельный, не старше. Коди огляделся. Они стояли перед домом Кошачьей Барыни. В сторонке такая же рыже-полосатая мамаша терпеливо поджидала возвращения своего отпрыска.
— А то ты не знаешь, — фыркнул Коди. Его еще трясло. — Это котенок. Всякий знает, что такое котенок.
— Ко-тенок, — повторила девчушка, словно слышала это слово впервые, и уже свободнее повторила: — Котенок. — Она погладила его. — Мягкий.
"Странная она какая-то, — подумал Коди. — Ой, странная. И говорит чудно, и держится не по-людски". Слишком уж скованно девочка держала спину, словно напрягалась под тяжестью собственных костей. Лицо и волосы были в пыли, а джинсы с футболкой выглядели так, будто она каталась по земле. Правда, лицо девчонки было знакомым; где-то Коди ее видел. Он вспомнил где: в школе, еще в апреле. За мистером Хэммондом тогда зашли жена с дочкой. Девчонку звали то ли Сэнди, то ли Стиффи — что-то в этом роде.
— Ты дочка мистера Хэммонда, — сказал он. — Чего бродишь одна?
Внимание девочки все еще было сосредоточено на котенке.
— Хорошенький, — сказала Дифин. Она пришла к выводу, что держит в руках молодую особь того же вида, к которому относилось и поджидавшее неподалеку существо, так же, как занятое ею самой тело принадлежало юной женской особи вида "человек". Она осторожно погладила тельце. — Хрупкая конструкция этот котенок.
— А?
— Хрупкий, — повторила она, поднимая глаза на Коди. — Разве так нельзя сказать?
Несколько секунд Коди молчал. У него пропал голос. Очень, очень странно, подумал он и осторожно ответил:
— Котята крепче, чем кажутся.
— Дочки тоже, — сказала Дифин, главным образом — себе самой. Она осторожно нагнулась и поставила котенка на то место, где нашла его. Старшее четвероногое немедленно схватило его за шкирку и убежало за угол дома.
— Э… как тебя зовут? — Сердце Коди опять учащенно забилось, по спине поползла струйка пота. Под мышками уже проступили мокрые круги: ночь была жаркая и душная. — Сэнди, правильно?
— Дифин. — Девчонка пристально смотрела на него.
— По-моему, я скоро созрею для психушки. — Коди пригладил пятерней спутанную шевелюру. Может быть, его приложили сильнее, чем он думал, и крыша у него съехала? — Ведь ты дочка мистера Хэммонда?
Она взвешивала правильный ответ на его вопрос. Маячившее где-то в вышине лицо этого человека покрывали странные пятна. Дифин заметила, что ее новый знакомец больше не злится: злость уступила место недоумению. Она понимала, что кажется ему такой же странной, каким он кажется ей. Что за диковина свисает у него со звукоприемной раковины, именуемой тут "ухом"? Почему одна зрительная сфера меньше другой? И что за молчащий теперь монстр с ревом вылетел на нее из мутной пелены? Загадки, загадки. Но Дифин не чувствовала в этом человеке ужаса, переполнявшего тех, с кем она бежала из разрушенного культового дома.
— Я избрала… — Как правильно перевести? — …своим облачением эту дочку. — Она подняла руки, словно демонстрируя новое чудесное платье.
— Своим облачением. Угу. — Коди кивнул, широко раскрыв один глаз и подмигнув вторым, заплывшим. — "Ну, мужик, ей-ей, ты сделал мертвую петлю!" — сказал он себе. Перед ним как будто бы стояла дочка мистера Хэммонда, однако разговаривала она совершенно не по-детски. Разве что девчонка была не в себе… Коди в этом не сомневался: ведь кто-то из них двоих точно был не в себе. — Тебе надо домой, — сказал он. — Нельзя бродить по улицам одной — тут вон какая хреновина торчит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
