Тишина. Если Кошачья Барыня и была в доме, ответить она не могла. Коди набрал полную грудь воздуха и переступил порог.
Его нога сорвалась в пустоту. Коди полетел вперед, в темноту. Рука Дифин запоздала на полсекунды и не успела задержать его. Рот Коди разодрал крик ужаса: ему пришло в голову, что в доме Кошачьей Барыни нет пола и он будет падать до тех пор, пока не проломит крышу чистилища.
Под правой рукой у Коди что-то грохнуло. От удара у парнишки захватило дух, но ему хватило ума уцепиться за это что-то раньше, чем оно проскользнет мимо. Он обеими руками ухватился за качающийся предмет, показавшийся ему на ощупь горизонтальным отрезком трубы. Вниз, в темноту, обрушилась лавина земли и камней, и Коди услышал, как она достигла дна. Потом труба перестала качаться, и он повис.
В груди жгло, а голова казалась набитой пульсирующими, разогретыми от перегрузки электросхемами. Он мертвой хваткой вцепился в трубу, задрыгал ногами и ничего не обнаружил. Труба опять закачалась, и Коди прекратил борьбу.
— Коди Локетт! Ты жив? — донесся сверху голос Дифин.
— Да, — прохрипел он, понял, что так девчонка его не услышит, и повторил: — Да! Похоже… с осторожностью я дал маху, а?
— Ты можешь… — Банк памяти начал стремительный поиск терминов. Дифин нагнулась над зияющей дырой, но не увидела Коди. — …Выкарабкаться?
— Вряд ли. Я держусь за трубу. — Парнишка опять заболтал ногами и опять не нашел стены. Труба издала зловещий напряженный треск, и вниз опять с шорохом посыпались комья земли. — Я не знаю, что подо мной! Первый укус паники оказался глубоким. Ладони Коди взмокли от пота. Он попробовал подтянуться и забросить ногу на трубу, чтобы хоть как-то закрепиться, но тело прошила боль — давали себя знать отбитые ребра. Поднять ногу не удавалось. После трех тщетных попыток Коди отказался от своего намерения и решил беречь силы. — Я не могу вылезти! — крикнул он.
По звуку голоса Коди Дифин прикинула глубину — в земных мерах длины выходило приблизительно тринадцать целых шесть десятых фута. Поправка на искажение эхом составляла плюс-минус три дюйма. Став в дверном проеме, Дифин оглядела комнату с провалившимся полом, отыскивая что-нибудь, чем могла бы дотянуться до Коди. В комнате не осталось ничего, кроме нескольких картин на потрескавшихся стенах.
— Послушай! — крикнул Коди. — Надо позвать на помощь! Понятно?
— Да! — Мышечный узелок в груди у Дифин яростно работал. Теперь она поняла: Кусака ищет ее, вторгаясь в жилища человеков и хватая всех, кого находит там. — Я найду помощь! — Она повернула от дверей, сбежала с крыльца и побежала в сторону центра Инферно, сражаясь со свинцовой гравитацией чужой планеты и собственными неуклюжими отростками.
Коди прищурился, чтобы пот не затекал в глаза. Если бы он позволил пальцам хоть немного расслабиться, то сорвался бы с трубы и камнем полетел вниз, Бог весть как далеко. Сколько он сможет продержаться? Коди не знал.
— Скорей! — крикнул он наверх, но Дифин уже убежала. Коди висел в темноте и ждал.
36. ПЕРВАЯ БАЛАБОЛКА ЮГА
— Мама! — крикнул Ной Туилли, заходя в дом. — Мы едем в больницу! Он взял керосиновую лампу, которую оставлял на столе в холле, и направился к лестнице.
— Мама? — снова окликнул он. Когда он уезжал с Томом Хэммондом в больницу, Рут Туилли лежала у себя в белой спальне, под натянутыми до подбородка одеялами. Вот и лестница. Ной стал подниматься.
Шестая ступенька оказалась последней. Ной стоял, сжимая сломанные перила, и заглядывал в мрачную темную пропасть, поглотившую остальное. Внизу, в глубинах провала, посверкивал крохотный огонек. Разбитая лампа, сообразил Ной. Лужица догорающего керосина.
— Мама? — позвал он, но его голос сорвался. Лампа осветила трещины в стене. Рут Туилли, Первая Балаболка Юга, молчала. Разрушенная лестница под тяжестью Ноя качалась и стонала, и он медленно отступил к подножию ступеней.
И остановился там — помертвелый, дрожащий.
— Мама, где ты?
Словно плач брошенного ребенка.
В свете лампы на полу что-то блеснуло. Следы ног. Слизистые следы, спускавшиеся по лестнице от ужасной дыры. Пятна и брызги серого, похожего на сопли вещества сбегали по ступеням и уходили по коридору в глубь дома. "Кому-то требуется носовой платок, — подумал Ной. — Ну и беспорядок! Мама будет рвать и метать!" Ведь мать у себя наверху, в постели, под натянутой до подбородка простыней. Разве не так?
Он пошел по слизистому следу на кухню. Вздыбленный искореженный пол, словно что-то огромное уничтожило фундамент дома. Ной посветил по сторонам — и нашел мать: она стояла в углу у холодильника, белый шелковый халат влажно поблескивал. В рыжих волосах запутались нити слизи, лицо казалось бледно-серой маской.
— Кто хранитель? — спросила Рут. Глаза ее были бездонными.
Ной не мог отвечать. Он сделал шаг назад и наткнулся на кухонный стол.
— Девчушка. Объясни. — Рут Туилли павой поплыла вперед. Между мясистыми алыми губами блестели серебряные иголки.
— Мама, я… не… — Рука Ноя сжалась, разжалась, и керосиновая лампа упала на пол, к его ногам. Стекло разбилось, по линолеуму расползлись огненные ручейки.
Рут была почти рядом.
— Кто хранитель? — повторила она, надвигаясь на него сквозь пламя.
Это была не его мать. Ной понял, что за студенисто лоснящимся лицом Рут Туилли прячется чудовище и что это чудовище вот-вот доберется до него. Тварь подняла руку и потянулась к Ною пальцами с металлическими, зазубренными по краям ногтями. Не спуская глаз с этой руки, которая медленно приближалась к нему, точно голова щитомордника, Ной вжимался в стол. Но деваться было некуда.
Под рукой Ноя на пластиковой столешнице что-то задребезжало. Он знал что: он сам поставил это сюда, чтобы опрыскать углы. Никогда не знаешь, что может заползти в дом из пустыни после того, как погасишь свет.
Их разделял только шаг. Лицо чудовища надвигалось на Ноя. С подбородка тонкой струйкой сочилась густая слизь.
Пальцы Ноя сомкнулись на баллончике "Рейда", стоявшем на столе. Он сорвал колпачок и направил сопло в глаза врагу. Палец вдавил клапан.
Баллон выстрелил белой пеной инсектицида. Она покрыла лицо Рут Туилли нелепой косметической маской, залепила глаза, забилась в ноздри, просочилась сквозь ряды зубов-иголок. Рут, пошатываясь, отступила (была ли она ранена или только ослеплена, Ной не знал) и замахнулась, целя Ною в голову. Он загородился рукой, и удар пришелся в плечо. В Ноя будто угодил обернутый колючей проволокой кирпич. Болевой шок заставил его выронить баллончик с "Рейдом". Ноя отбросило на стену кухни, и он почувствовал, что по руке стекает теплая кровь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
