сглотнула.
– У меня телефон почти сел, – тоскливо поведала Лерке, баюкая мобильный в руках. Вдруг от тепла он одумается и вернет пару процентов? – Если включу интернет, сразу же сядет, и мы успеем найти, где находимся, но не как отсюда добраться до цивилизации. А вот просто карту открыть можно, ее выдержит еще долго.
– Значит, ищем номер дома, – по-деловому кивнула Лера, потом огляделась и мрачно добавила: – Какого-нибудь.
Кажется, ее ситуация ни капельки не испугала. Весь вид девчонки говорил: «Ну, застряли посреди ночи в малознакомом городе, с кем не бывает?» В то время как я уже готова была удариться в панику: темно, уныло, собаки воют, а мы в каком-то бесконечном переулке. Слева – высокая железная ограда и какой-то чернеющий в ночи парк; справа – редкие старенькие пятиэтажки с полуразвалившимися балкончиками. Не лучший район, зуб даю! Как мы вообще сюда забрели? Где повернули не там?
– Ищем. Только как? Их здесь словно не существует, – вздохнула я.
– Ничего, найдем, – бросила она, ухватила меня за руку и устремилась вперед, внимательно всматриваясь в дома.
А на меня внезапно накатила такая дикая волна благодарности. За все: за нашу застарелую дружбу, во время которой вроде бы списываешься раз в месяц-два, а то и в год, но все равно остаешься близким человеком; за то, что вместе оказались в одном городе и встретиться смогли именно сегодня; за прогулку, совместные фотографии и разговоры. Мне это было нужно, хотя бы для того, чтобы прочистить мозги. Вытряхнуть весь мусор, убрать лишние мысли. Да, отшили меня, но жизнь на этом не заканчивается! Вон у Лерки тоже определенно не все хорошо в личной жизни, судя по тому, как она первое время уходила от ответа. Выкарабкалась? А то.
А я что? Буду ныть из-за какой-то невзаимной любви?
О нет, жизнь дорога. Стоит ее еще немножечко поберечь – выбраться из этой передряги, например!
– Твой герой на белом коне не объявится из-за угла? – с надеждой поинтересовалась я, тяжело вздыхая и продолжая баюкать в руках мобильный.
Мы прошли уже пять домов, но ни на одном не было номера или хотя бы названия улицы, а обходить кругом по жуткой темнотище во дворах как-то не хотелось. Может, передать Лере телефон? Пусть позвонит своему красавчику-режиссеру или кому бы то ни было еще, право слово!
– Мой герой вне зоны доступа, – с не менее тяжелым вздохом отозвалась подруга. – Ну, не знает он, где я, что со мной…
М-да, застряли мы тут. Я стояла, обнимала телефон руками, вглядывалась в лицо Леры и понимала: а ведь у нас одна проблема. Она тоже утонула в мужчине и тоже не может быть с ним. Получила отказ? Не призналась сама? Испугалась попытаться? Это ведь посреди темной улицы Лерка может быть храброй, а в отношениях мы иногда становимся совсем другими.
– Влюбилась? – все же сказала я вслух.
Лера вскинула на меня взгляд, подозрительный, внимательный, но подтверждающий все догадки. А потом она вдруг усмехнулась и выпалила:
– Хорошо, исповедь!
И, глядя прямо на меня, рассказала о своей проблеме. О своей правде. Которую мне тоже стоило усвоить и никогда не забывать.
– Влюбилась! – прокричала Лерка на всю улицу. – Но я ему не нужна. Ему будет нравиться, что я рядом, но больше ничего… И я забила. Так глубоко забила, что стало легче дышать. Я дико скучаю по нему, до ужаса, но, знаешь… я жутко не хочу одного: доказывать, убеждать, снова и снова бороться с его комплексами и убеждениями, от которых сам он отказываться не собирается. Зачем тратить себя на человека, которому ты не нужна? Мне пофиг, понимаешь? Я расслабилась. Отпустила ситуацию!
Последние слова потонули в шуме проезжающей мимо машины. Где-то вдали громыхнул гром, подул ледяной ветер, пахнуло свежестью – приближалась гроза. А я поймала взгляд подруги – чертовски грустный, но решительный, жесткий, – и не могла отвернуться. Что ж, ты поняла это, милая, и я пойму. Уже почти поняла. Мы можем быть нужными или нет, важными или грязью под ногами, мы можем любить и ненавидеть, но единственное, что у нас есть на самом деле, – это мы сами.
Хватит. Пора расслабиться и отпустить ситуацию.
– Отлично, – улыбнулась я. – Значит, справимся сами.
И мы пошли дальше, дальше, дальше…
* * *
Сейчас, стоя у выбитой двери в комнату Регины, Стас понимал, что зря послушался ее и решил «не трогать, позволив немного успокоиться». О не-ет, с такими девочками-катастрофами, как его клиентка, нужно решать все и сразу. Иначе…
«Иначе» сейчас ехидно скалилось распахнутой дверью балкона, которая из-за поднявшегося ветра истерично билась о косяк, оставляя дыры на тонком тюле. Регина не сидела здесь в тишине и покое. Она сбежала.
А что, если ее выкрали? Прямо у него из-под носа, пока сам Стас психовал, злился и собирался с мыслями, всеми силами стараясь подавить эмоции. Какого черта вообще надо было их подавлять, если хоть с ними, хоть без них с дорогими людьми происходит какая-нибудь задница?
А что, если задница из-за него? Если Регина действительно сама сбежала из-за того, что он всего лишь не успел договорить?
Вероцкий кинул взгляд на часы и зло шибанул кулаком по косяку, сбивая костяшки. Твою ж мать! Что за дерьмо! Стрелки показывали половину девятого, он же почти весь день не заходил в комнату, пока не услышал грохот балконной двери. Регина не ответила, и он…
Бля-ядь. А вдруг она ушла сразу же и уже успела во что-нибудь вляпаться? Нет, Стас сразу заметил, что из комнаты легко можно выбраться наружу (как и забраться), потому всегда требовал ночью не закрывать дверь, чтобы немного обезопаситься, и внимательно прислушивался к каждому шороху, но такой поворот… Нет, этого Станислав не ожидал.
Он, чтоб его, вообще сегодня ничего не ожидал, кроме приезда Димки, который сам же запланировал – решил прогнать друга кучу часов до другого города, чтобы только мягко заставить Регину никуда не выходить лишний раз, – а получил целый вулкан страстей. Сначала тот почти поцелуй, потом ссору, кучу обвинений… и признание. Это правда было? Регина сказала, что влюбилась в него?
Вероцкий застонал, в очередной раз пытаясь набрать номер девушки, но телефон был недоступен. Видимо, как и мозг Стаса. Что он делал половину дня? Почему не заметил пропажу сразу? И когда было это «сразу»? Ах да, он пытался справиться с собой, стереть из памяти признание клиентки и убедить себя, что держаться от нее в стороне – лучший выход?
Вот он, этот лучший выход.
