стал за себя отвечать! Протянул руку, ухватил меня за талию, рванул на себя – а потом нахально закинул на плечо со словами «я предлагал послушаться» и потащил. Потащил! В квартиру. Ни разу не отпустив, даже не разжав пальцы, хотя я кусалась, вырывалась и пыталась царапаться. Даже по заднице его ударила, за что в ответ тоже получила ощутимый шлепок по пятой точке.
Опустил он меня, только когда переступил порог квартиры. Прямо в мокрых туфлях прошествовал в зал и скинул на диван.
А когда я с криками подскочила, собираясь влепить наглецу пощечину, прижал к себе и…
…поцеловал.
– 75—
Незамедлительно ответить было сродни рефлексу, и в первое мгновение я отдалась поцелую без остатка, ощущая вкус его губ, с наслаждением вдыхая аромат одеколона. По телу прокатилась жаркая волна, ноги дрогнули, грозясь подкоситься, и я лишь крепко ухватилась за лацканы пиджака телохранителя.
Пиджак? Точно, он же в пиджаке поверх домашней майки. Забавный вид.
На этой мысли я резко очнулась.
– Ты что творишь? – Вопрос прозвучал жалобно, хоть я и пыталась казаться боевой. Вывернулась из рук Стаса, отскочила на пару шагов и горящим взглядом уставилась на него.
– О, неужели даже не на «вы»? – усмехнувшись, вернул он мне колкость и уже серьезней добавил: – Исправляю то, что не успел сделать утром!
А потом вновь преодолел разделяющее нас расстояние. Попытку оттолкнуть он умело пресек – перехватил руки за запястья, отчего я лишь сильнее подалась вперед, упираясь в Стаса грудью. Секунду мы просто стояли, яростно смотрели друг другу в глаза и не смели произнести ни слова. Я тяжело дышала, Стас поджимал губы… а потом он опустил взгляд ниже, к груди, которая от бурной борьбы была еще глубже видна в декольте, и шумно сглотнул. Я задержала дыхание, ощущая, как накаляется атмосфера, как взгляд телохранителя прожигает во мне дыру, и испытывала странную смесь разочарования и довольства.
Плюс: несмотря ни на что, он хочет меня. Минус: что бы ни случилось, это все скоро закончится. Так было каждый раз, что изменится в этот?
– Почему мы вечно ругаемся? – пробормотала я, разглядывая его лицо, замечая небритые щеки, складочку меж бровей, приоткрытые от возбуждения губы.
– Не вечно, – сдавленным голосом отозвался Стас.
– Каждый раз, когда дело касается чего-то важного.
Я горько усмехнулась, телохранитель оторвал глаза от декольте, поднял голову, встречаясь со мной взглядом. Сейчас его глаза казались почти черными, зрачок захватил всю радужку, поглощая золотистые искорки, и в этой бездонной тьме можно было пропасть. Утонуть и никогда больше не выплыть.
Видит бог, я не хотела. Я и так уже наполовину провалилась в эти зыбучие пески и теперь хваталась за хрупкий край обрыва, чувствуя, как продолжаю медленно пропадать. Но его руки на моей пояснице, его дыхание на моих губах, жар тела, ощутимый через любую ткань, и прямое доказательство возбуждения, упирающееся мне в живот. Ни одна бы не устояла. Что уж говорить о глупой, помешавшейся на мужчине девчонке?
Это ведь всего один поцелуй. Еще один поцелуй. Может, вместе с ним будет парочка прикосновений, трепет наслаждения и… и все снова закончится, так и не начавшись. Этот мужчина кремень! Если он от чего-то отказывается, то никогда не примет. Так что плохого, если я в последний раз позволю себе подумать, будто не одна схожу с ума?
Новый поцелуй был в сотню раз нежней любого предыдущего. А их, как внезапно подсказала память, все же было немало: первое осторожное знакомство, страсть, легкость, ярость и откровенное отчаяние, которое горечью отдавалось на губах всего минуту назад. Отчаяние. Мое или его? Я не знала и даже думать не хотела.
Сейчас его полынное послевкусие еще оставалось на губах, но все остальное захватило какое-то безграничное стремление оказаться ближе. Медленно, ласково, осторожно. За прикрытыми веками внутренний взор показывал все ту же меня: встрепанную блондинку в фиалковом платье, которая держится за край обрыва, боясь упасть. Я цепляюсь, цепляюсь, цепляюсь… И возможно, страсть давала бы держаться дальше, вскипевшая кровь, мчащаяся по венам, должна была лишь добавлять сил, но нежность меня плавила. Расслабляла каждую мышцу, медленно разгибала каждый пальчик, удерживающийся за последнее спасение.
А потом – БАХ! И я провалилась. Прямо в бездонную черноту пропасти его глаз. Кажется, теперь уже навсегда.
Я очнулась от рывка – мы действительно упали. На мягкий матрас, который с легкостью, слегка отпружинив, принял вес Стаса, а потом и свалившуюся прямо сверху меня. Поцелуй закончился, и в полутьме комнаты черные глаза прожигали насквозь.
Телохранитель, приподнявшись на локтях, лежал на кровати. На огромной кровати в его комнате – как только мы сюда добрались? В углу тускло горела напольная лампа, за окном бушевала непогода, и струи дождя барабанили по стеклу. Пиджак он потерял где-то по пути, оставшись в простой домашней майке и выцветших голубых джинсах. Я сидела у него на бедрах, смотрела сверху вниз, но не ощущала власти. К черту, сейчас главный он! Я устала. Просто устала каждый раз в самый ответственный момент слышать глупые оправдания про исключительно деловые отношения. Устала потом расстраиваться, строить какие-то планы по завоеванию, стремиться, стараться, соблазнять.
Хватит.
Так что я просто улыбнулась в ответ на обжигающий взгляд, ничего не делая, не пытаясь коснуться его, не стремясь зайти дальше. К черту. Я глубоко вздохнула, прикрыла глаза и запрокинула голову, наслаждаясь мгновением. Здесь и сейчас. Как прохладный водопад волос скользнул по обнаженной коже, как от резкого выдоха одна из бретелек плавно стекла с плеча, как истерично и гулко билось в груди сердце. Я слушала стук дождя, мерный нарастающий гул и, блин, просто была счастлива.
Просто сейчас, всего одно мгновение, пока все не закончится.
Но ничто не закончилось. Первыми были пальцы, ласково спустившие вниз вторую бретельку сарафана, потом – чувственный поцелуй в изгиб шеи, в опасно открытое сейчас горло, чуть ниже подбородка; затем губы скользнули на плечо, спустились к груди. Ладони прошлись по спине, по кромке платья, отыскивая язычок молнии, и потянули замок вниз, позволяя платью нежным цветком фиалки опасть к моим бедрам.
Руки на моем животе, на спине. Горячие, опаляющие прикосновения.
Я сглотнула, чувствуя, как резко дернулось горло, как чужие губы поймали это движение, запечатлев на шее короткий поцелуй, и опустила голову. Дышать было сложно, дышать было опасно. Потому что сейчас на свою ведьму смотрел настоящий инквизитор, тот самый, который столько времени прятался в дальнем уголке, позволяя всем остальным личностям брать верх. Являлся во взгляде,
