который передал ему в Йорке Аск, развязал шнурок и развернул пергамент. Освободил столешницу, смахнув на пол все, что мешало распорядиться пространством, и разложил огромный лист, склеенный из нескольких малых. Это была карта – карта острова.
Одного взгляда хватило мореплавателю сэру Ральфу, чтобы понять, что карта эта особенная – на нее с потрясающей тщательностью и деталями были нанесены все или почти все города и селения Англии, границы графств, речные преграды, а главное, подробно очерчена береговая линия с маяками, укреплениями и сторожевыми постами. За такую карту можно было отдать целое состояние, и, вероятно, кто-то так и сделал. Записка, о которой говорил Аск, представляла собой клочок бумаги, испещренный цифрами и какими-то символами, над которыми, видимо, рукой адвоката были написаны уже известные Ральфу слова: «У нас все готово, но мятеж ломает планы. Присоединиться и вести их в город или ждать нового приказа?»
Что означали эти слова? Заговор против короля? И можно ли верить командиру мятежников, что в записке зашифрована именно эта фраза?
Тисл! – вспомнил Ральф прозвище адресата, названное Аском. Кто этот загадочный Тисл и что он собирался делать с этой картой? Одно было ясно – таинственный Репейник явно не намеревался передавать ее в Оксфордский или Кембриджский колледжи. Ну что ж, Репейник так Репейник, один стоит другого, усмехнулся Ральф. Судьба опять шутила, подбросив почти тезку на его тернистом пути. Он свернул карту, размышляя, не показать ли ее сэру Мармадьюку Скроупу, дабы выслушать его предположения по поводу этой ценной посылки и ее возможных адресатов.
Карта увела его мысли, а эль слегка утолил печали, хотя тревога о леди Вуд, которая настигла в трактире в Питерборо, не давала покоя. Возможно, это были лишь домыслы, возбужденные желанием увидеть сероглазую леди, а возможно, и истина.
Домыслы получили неожиданное и веское подкрепление, когда Бертуччо вихрем ворвался в его комнату. Казалось, вокруг его черноволосой головы вьется вихрь молний.
– Разрази меня гром, Берт, ты уже успел испробовать прелести той девицы, что расхваливала подгорелую куропатку, и за тобой гонится ее жених-рогоносец? – поинтересовался Ральф, уставившись на оруженосца.
– Не гневайтесь, мессер! – воскликнул Бертуччо, подкрепив свое обращение к лучшим чувствам хозяина неаполитанской поговоркой, суть которой сводится к мысли: «прежде спроси, затем вешай, а если повесил, прежде чем спросил, не вини веревку, что она попалась под руку».
– Наглец, – ответствовал Ральф. – Твои милашки не доведут тебя до добра.
– Милашка хороша, обещала дождаться меня ночью, – объявил Бертуччо.
– Наглый бездельник! – проворчал Ральф.
– Я трудился, мессер, – гордо подбоченившись, ответил неаполитанец, – перебирал наши трофеи, которые остались от парней, что напали на вашу маленькую леди.
– И что там нашел? Какого дьявола мне знать об этом? – бросил Ральф, щедро простив оруженосцу «вашу маленькую леди».
– Принес вам вот это, какие-то записи, взгляните, мессер, – с этими словами Бертуччо протянул ему истрепанный рулон бумаги, обернутый куском засаленной кожи и перевязанный шнурком.
Пожав плечами, Ральф взял бумаги, развязал шнурок и развернул сверток. Если бумаги принадлежали рыжебородому громиле, то он был грамотен, знал арифметику, довольно аккуратно вел свои разбойничьи дела и был человеком, не лишенным эпистолярного дара. Потрепанные страницы были исписаны колонками дат, цифр, перечнем имен, награбленных вещей и ценностей и кратких замечаний, отражающих отношение автора к упомянутым людям и вещам. Ральф перебрал, перечитал страницы, а последняя запись особо привлекла его внимание.
Окт. Тракт. джеркин, барахло – 2 – по 5 шил.
Окт. 10, город старухе Джо – 2 шил, подлая карга.
Окт. 12, Конаерс, нигодяй-закон с Пог. – роуд – 20 сов. за милашку-леди с севера + повозка, лошади, пр.
Окт. 15, Питербро – парни по 2 сов. за леди + что им пречит.
Леди с севера?! Ральф опустился на стул Бертуччо, встревоженный его озадаченным видом, присел рядом.
– Что вы там прочитали, мессер? Что-то важное?
– Это было в мешке того рыжего детины, что пал от моего меча? – спросил Перси.
– Да, кажется, то был его мешок, неплохой мешок, кожа добротная, можно продать за хорошие деньги. А что за бумаги, мессер?
– Его записи расходов и доходов. Diablo, если бы ты удосужился научиться читать, не пришлось бы сейчас объяснять, какие слова меня так озадачили.
– Но вы же знаете, я не способен к учениям, – отозвался неаполитанец.
– Знаю я, куда уходят все твои способности, Берт, – проворчал Ральф и пересказал строки, встревожившие его.
– Милашка с севера! Так, значит, они все же напали на маленькую леди не случайно! – воскликнул Бертуччо, выслушав объяснения хозяина. – Все сходится, святой Януарий! И тот боров в трактире твердил о рыжем, что искал леди на дороге.
– Не смей называть ее bambola! – рявкнул Ральф, переходя на родной язык. – Но ты прав, Берт, такое не может сойтись случайно дважды. Кто-то по имени Конаерс заплатил лихому человеку 20 соверенов и награбленное в придачу за нападение на леди Вуд.
Ральф мысленно вернулся к той ночи на дороге в Кембридж, вспомнив поляну, освещенную луной, и детину, бегущего с добычей в руках. Куда и зачем он тащил Мод? Зачем бросился вдогонку за ней? Если хотел позабавиться, то для практичного и опытного главаря, каким он представлялся, судя по размаху и качеству его темных дел, выбрал не самое удачное время – бросил соратников в пылу схватки ради того, чем мог успешно заняться, когда все было бы завершено. Ральф вспомнил, как разбойник замахнулся мечом на Мод в тот момент, когда следовало бы защищать себя. Напрашивался горький вывод: ему была нужна она, живой или мертвой, и именно за похищение или убийство он получил свои тридцать сребреников.
«Но кому это потребовалось? Мужу, к которому она так спешила? Какие враги могут быть у нее? Или она везла с собой что-то очень ценное? Либо они перепутали ее с другой „милашкой“?»
Так или иначе, но это было очередное подтверждение грозящей ей опасности. Дальнейшие размышления, ход которых был не столь уж извилист, а вполне прямолинеен, привели Ральфа к выводу, что загадочный злодей Конаерс мог быть, скорее всего, так называемым адвокатом темных дел, исключенным из гильдии, не чурающимся посредничества в грязных делишках. Ему случалось сталкиваться с подобными типами, так отчего таковому не оказаться на этой Пог. – роуд. Впрочем, это были лишь домыслы, которые требовали подтверждения.
– Пора идти. – Ральф поднялся, засунул записки разбойника в поясную сумку. – Подай-ка мне другие огниво да кремень, Берт, – добавил он. – Они там, в дорожном мешке.
Бертуччо водрузил туго набитый мешок на лавку, развязал стягивающий его шнур и, помянув представителя нечистых сил, извлек смятый ком беленой ткани.
– Что это, мессер? – удивленно спросил он, приподнимая расправляющуюся простыню, в центре которой темнело пятно.
– Diablo! – взревел
