— Ах, какой вы недогадливый! Да разве не понимаете, что эти дохлые лошади полны газов и что именно благодаря только этому они могут держаться на поверхности… Ухватившись за них, как за спасательные круги, мы можем, толкая их перед собой, добраться без труда до берега и, главное, сохранить наше оружие.
— Фуй! Сесть верхом на падаль!.. Меня это совсем не вдохновляет.
— Да полно вам, не разыгрывайте очень брезгливого, а делайте лучше, что вам говорят.
И, не теряя времени на бесполезные препирательства, Буало из последних сил ухватился за плывшую мимо дохлую лошадь, которую судьба послала ему так кстати.
Фрике также не стал церемониться. Видя, что его товарищ так разумно воспользовался законом, открытым Архимедом во время купания, он тоже уцепился за плывший мимо него труп, и оба друга с помощью этих громадных плавательных пузырей без труда добрались до противоположного берега.
Гаучо, уже довольные тем, что так дешево отделались, совершенно отказались от дальнейших планов мщения и, повернув своих коней, помчались обратно к ранчо.
Оба парижанина вышли на берег и предоставили оказавшим им столь существенную услугу дохлым лошадям плыть дальше по течению. Но, увы, они были теперь одни: от превосходного табуна не осталось ни одного животного. Фрике был этим очень недоволен: с тех пор как он стал сносным кавалеристом, скачка в беспредельном просторе пампы доставляла ему огромное удовольствие.
Теперь из кавалеристов они превращались в пехотинцев, и эта злая шутка судьбы очень его огорчала. Отряхнувшись, как мокрый пудель, Фрике дал волю своему дурному расположению духа, которое он высказал в столь забавных выражениях, что Буало не мог не рассмеяться.
— Нет у нас больше ни коней, ни гамаков, ни пончо… и придется трусить пешочком, спать под открытым небом и пробираться, как жулики, пользуясь прикрытием громадных трав, которые станут шуметь у нас над головой!..
— Это, конечно, не особенно приятно, — согласился Буало, — но что же я могу поделать?!
— О, я знаю, что ничего, и сознаю, что глупо с моей стороны сожалеть об утраченном комфорте, но что вы хотите?! Так легко привыкаешь к хорошей жизни, что после не хочется с ней расставаться… Кроме всего, мне очень жаль бедных лошадей. Я так успел полюбить их!
Фрике тоже уцепился за плывший мимо него труп.
— Да, но делать нечего! Когда человек избирает жизнь, полную приключений, то должен быть готов ко всему. И мы теперь не в худшем положении, чем когда покинули саладеро. Заметьте, как странно сплетаются обстоятельства: ведь, в сущности, то, о чем вы горюете, то есть потеря нашего имущества, является главной причиной нашего спасения. Если бы не караибы, эти злобные рыбки, гаучо, наверное, догнали бы нас, поймав своими лассо!
— Конечно, быть пойманным лассо не представляет ничего приятного, но быть растерзанным живьем, право, не лучше! — заметил Фрике. — Я и сейчас еще истекаю кровью. Эти отвратительные кровопийцы сожрали мои штаны вместе с подкладкой!
— Зато гимноты избавили вас одновременно и от караибов, и от гаучо.
— Гимноты?.. Вот снова я встречаю такое ученое словечко, которого не могу понять. Как вам известно, я получил свое образование у сапожника, весь круг познаний которого ограничивался определением крепости водки и прочности колодок… Так что же означает это ваше мудреное слово?
— Гимноты, то есть те животные, которые заставили вас испытать сильные сотрясения в реке, это, в сущности, угри, так называемые «электрические угри».
— Господи, как это, однако, любопытно! Я действительно испытал точно такое же ощущение, как при прикосновении электрического тока, и, признаюсь, это не всегда бывает приятно!
— И часто даже смертельно, как вы сейчас могли убедиться при виде всех этих трупов животных, уносимых рекой!
— Неужели всех их — и лошадей, и кайманов — убило электрическим током?
— Без сомнения! Вероятно, караибы, разлакомившись мясом наших коней и нашим тоже, напали и на гимнотов, а те пустили в ход свое природное оружие, и вы сами видели результаты их самозащиты! Первые разряды электричества вслед за нападением рыбок были, очевидно, страшно сильны, и счастье наше, что мы находились не близко оттого места, где это случилось, иначе мы также не остались бы в живых! Потом, истощив свой запас электричества, который у них не пополняется немедленно, а лишь постепенно, их электричество могло лишь слабо подействовать на нас в данном случае.
— Знаете, месье Буало, если даже счастье наблюдать подобный феномен, быть свидетелем всего того, что мы видели и испытали, и не восполняет вполне постигшего нас несчастья, то все же оно значительно умеряет его.
— Очень рад, что вы так рассуждаете! Следуйте моему примеру и будьте философом! Экая досада, черт побери…
— Что такое?
— Где мой табак!
— А что с ним случилось?
— Он весь на дне реки!.. Ни одной сигаретки! Что я теперь буду курить?
— Караибы угостятся им теперь!
— Я предпочел бы, чтобы они лучше угостились мной! Это начало бедствий, сын мой… Прошли наши прекрасные дни. Памперо задул, тучи собираются, и небо чернеет! Сейчас разразится страшная буря!.. Еще будь у меня несколько сигареток, я бы посмеялся над судьбой, но без табака тяжело жить на свете!
— Да… нет ни крошки табака! — сказал со вздохом и Фрике, хотя сам не курил.
ГЛАВА IX
Все сырые яйца. — Реки, самодвижущиеся пути. — Блага наводнения. — Еще плавучий остров. — Переправа через Уругвай. — После Уругвая. — Энтре-Риос. — Парана. — На пароходе. — Житель реки. — Карликовый лес. — Булонские леса Санта-Фе. — «Colorados». — Офицер-зуав. — Злоключения губернаторов, пивших слишком много пива. — Возмущение может превратиться в революцию. — Бой на улицах. — Геройство молодой девушки. — На баррикады! — Никогда не следует вмешиваться в чужие дела. — Капитан, закрывающий глаза.
Ивы называете это страной солнца?
— Кой черт! Дождь бывает во всех странах света!
— Да ведь это уже не дождь! Это ураган, смерч, буря, циклон. Вся эта уйма черных, как деготь, туч и облаков, ведь это какая-то губка величиной в сто квадратных лье… Так вот она взбухла от воды свыше всякой меры, и какой-то злонамеренный дух выжимает на нас эту чудовищную губку вот уже почти целые сутки. Река вздувается с каждым часом; наши сапоги наполняются водой, стекающей в них из-за ворота наших рубах по спине до самых пят. Кроме того, и в животе у нас пусто, и мы прикованы к этому клочку земли, который географы назвали бы полуостровом!
