Намекает на моё исчезновение с миссис Санчес.
— Ей шестьдесят два, — смеюсь, сдувая кудри.
— Надеюсь, ты отработал все пятнадцать тысяч долларов до цента? — продолжает упорно язвить.
— Сама подписала меня на это, а теперь бесишься, — напоминаю я ей.
Молчит. Маленький, разъярённый, огнедышащий дракон.
— Что за подставы, Смит? Совсем страх потеряла? — спрашиваю сурово.
— Нечего было меня шантажировать! И да, я тебя не боюсь! — отзывается дерзко.
— Очень зря…
Пожалеть о своих словах ей придётся очень скоро.
— Перестань, — в голосе плещется паника, когда мои губы снова припадают к её шее, а рука пробирается под футболку и скользит вверх по рёбрам. — Рид, я прошу тебя!
Прикусываю гладкую кожу, наслаждаясь тем, как она вздрагивает. Эта её дрожь цепной волной передаётся и мне.
— Прекрати, ты пьян, — сопротивляется, но мне плевать.
Ладонь накрывает упругую девичью грудь. Чёрт, да, малыш. Она, задохнувшись, замирает. Я тоже.
— Отпусти меня.
— Просто заткнись, — снова мучаю поцелуями её шею, в то время как пальцы грубо ласкают нереально сексуальное тело.
Борется со мной.
Борется с собой.
Упрямая сука, достала…
Приподнимаюсь на локте. Рывком разворачиваю к себе, укладывая на спину. Вырывается как чокнутая, только сильнее распаляя. Необузданное, бесконтрольное желание завладеть ею и показать, кто здесь главный, рвётся наружу со страшной силой.
Вообще не соображаю, когда она подо мной.
— Знала бы ты, Смит, как я жалею, что не трахнул тебя тогда…
Абсолютная, искренняя правда.
«Давай сделаем это» — стучит набатом в ушах.
Интересно, Ему она тоже так говорила?
Дерётся… Лупит меня, не жалея сил, ругается нецензурно.
Подминаю под себя, до боли стискиваю её тонкие запястья. Есть в этом что-то ненормальное, пугающее, тёмное, но чёрт, будоражит так, что вдоль позвоночника ползёт странное предвкушение.
— Рид, — то ли просит, то ли что. Я не знаю. Всё, что я хочу — это она. Больное, сокрушительное чувство бьёт в голову так сильно, что остановить все это безумие невозможно.
— Молчи, — звучит почти яростно. Потому что сквозь пелену страсти, завладевшей разумом, где-то там оседает осознание того, что всё идёт неправильно. Опять противостояние, опять до синяков и отвратительного чувства удушливой вины.
— Я не хочу, — гневно шепчет словно в подтверждение тех мыслей, что меня пилят.
Захмелевшие мозги сигнализируют о том, что надо бы притормозить, но я не могу… Меня на части рвёт от того, что она — не моя.
«Мне есть кого любить и есть с кем трахаться».
«Дошло? Я люблю его»
Злость и ядовитая ревность разъедают изнутри с тех самых пор, как эти слова слетели с её губ.
— Я буду трахать тебя до тебя пор, пока ты не выкинешь всю эту чушь из головы, — сжимаю пальцами её лицо. — Слышишь?
Вряд ли она вообще понимает, о чём я.
***ть, я чуть не сдох, когда увидел её тогда в клубе. С ним. В ночь на выпускной. Она сверху. Как будто нож воткнула и провернула.
— Ненавижу тебя, дрянь, — шепчу, сжимая зубы до хруста. — Давай сделаем это. Ты ведь хотела, верно?
— Рид, — в глазах блестят застывшие слёзы.
Не могу в них смотреть, ощущаю себя последней сволочью. Разве могу я взять её силой? Чем я лучше её отчима-ублюдка, который забрал себе то, что ему не должно было принадлежать…
Мой голодный взгляд опускается ниже, задерживаясь на её искусанных от нервного напряжения губах.
Сука, это просто ад какой-то…
Наклоняюсь к ней, прижимаюсь своим лбом к её, закрываю глаза, отсчитывая секунды, и вымученно выдыхаю ей в рот.
Что ты делаешь со мной, девочка… Мозги набекрень, крыша совсем поехала.
Кажется что-то из этого я всё-таки произнёс вслух.
Открываю глаза. Целую её. Осторожно. Неторопливо. Сдерживая и подавляя в себе всё то тёмное и порочное, что лезет наружу.
Дай мне хотя бы это.
Отпускаю руки, прекрасно понимая, чем это чревато, но сейчас есть только её губы: влажные, горячие, желанные. Те, о которых я мечтал, лёжа бессонными ночами.
Пальцем стираю со скулы скатившуюся слезу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Не плачь. Потому что в такие моменты я чувствую себя по-настоящему дерьмово.
В груди болит адски, но в какой-то момент она вдруг сдаётся… Жарко целует в ответ. И от этого внутри всё переворачивается. А следом разливается такое тепло, что хочется тупо утонуть в нём.
— Ещё, — требую, с трудом отрываясь от неё, задыхаясь от того, что между нами происходит.
Как маньяк трогаю её лицо. Глаза, нос, губы. На этот раз мой поцелуй настойчивее, и я не отпущу, она прекрасно понимает.
Проигрывает, поддаётся натиску. Языки сплетаются. Сталкиваются. Бессовестно дразнят друг друга. Стонет мне в рот, и я стремительно теряю голову. Набрасываюсь на неё. Руки исступлённо сжимают хрупкое, податливое тело, мозг в отключке. Есть только больное, острое желание стать с ней единым целым.
— Ммм…
Горит безбожно как и я.
Ни хера не прошло…
Всё стало только хуже.
— Смит, — окончательно прощаясь с рассудком, спускаюсь вниз.
Горячо целую плоский живот, дурея от того, как она выгибается, отзываясь на каждое моё действие.
Её пальцы путаются в моих волосах. Дышит часто.
А потом…
Начинает плакать. Так… что озноб по коже.
Какого хера…
— Смит, — замираю. В глотке будто стекло.
Закрывает лицо руками. Плечи подрагивают.
— Слышишь? — резче.
За*бала всё усложнять. Поднимаюсь. Хочу обнять, но она дёргается как от удара.
— Что не так? — отстраняюсь и спрашиваю раздражённо.
Тянет носом, отодвигается, опускает босые ноги на пол. Молчит.
— Смит, говори со мной, — с нажимом, потому что внутри полное месиво.
— Всё не так, Рид. Всё…
Глава 36 Дженнифер
Зажмуриваюсь до белых точек перед глазами. Его губы на моей шее. Россыпь мурашек стремительно разбегается по коже.
— Прекрати, ты пьян, — говорю взволнованно, потому что его рука уже под футболкой. Уверенно скользит по рёбрам, выбивая из лёгких остатки воздуха.
— Отпусти меня…
— Просто заткнись, — шепчет сбивчиво в самое ухо.
Чувствую, как его ладонь накрывает грудь: без нежности, грубо. Пальцы настойчиво ласкают моё тело, и я просто перестаю дышать…
Пытаюсь отодвинуться, отстраниться. С силой вцепилась в его руку.
— Отпусти…
Шорох. Приподнимается, дёргает меня назад, разворачивая к себе и укладывает на спину. Придавливает сверху своим обнажённым, разгорячённым торсом, и от этого начинает кружиться голова.
— Брукс…
— Знала бы ты, Смит, как я жалею, что не трахнул тебя тогда, — хрипло произносит он, когда я начинаю паниковать и предпринимаю очередную попытку выбраться из-под него. Но ничего не выходит, и мне лишь остаётся кусать губы от безысходности…
Эти его слова задевают. Заставляют вспомнить себя ту. Там, на даче я так хотела стать ближе…
С ним. Только с Ним.
Ловит мои запястья, стискивает мёртвой хваткой. Мне даже при желании ни за что с ним не справиться. Слишком сильный.
— Рид, — голос пропитан глухим отчаянием и кричащей тревогой, которую не получается скрыть.
— Молчи, — тут же злится он.
А у меня в голове будто вспышка. Исайя. Его тёплая улыбка, озорной взгляд и то, как он заботливо поправляет одеяло в больнице, чтобы я не замёрзла. Наши вечера на побережье, совместные выходные в кино и его трепетное «люблю тебя, Джен».
Как же так…
— Я не хочу, — мой резкий шёпот разрезает тишину словно нож лист бумаги.
Но разве Рид меня слышит…
С ним происходит что-то странное. Мыслями он явно не здесь, но смотрит на меня так, будто… снова ненавидит. Этот его хорошо знакомый взгляд из прошлого царапает кожу, словно лезвие.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Я буду трахать тебя до тебя пор, пока ты не выкинешь всю эту чушь из головы, — сжимает пальцами мои щёки. — Слышишь?
Я вообще не понимаю, о чём он говорит. В его глазах плещется гнев и… что-то, чему я не могу дать название. Разочарование? Сожаление? Горечь?
