Читаем без скачивания Всем смертям назло - Вадим Давыдов

– Расскажите мне о Вашей поездке, Андрей Вениаминович, – Сталин «маячил», как обычно, неслышно ступая, прижимая изуродованную руку с зажатой в ней погасшей трубкой к кителю. – Мне Яков Кириллович сообщил в общих чертах. Хочу теперь услышать от вас.

– Это невозможно себе представить, Иосиф Виссарионович, до тех пор, пока сам не увидишь, своими глазами, – тихо заговорил юноша и посмотрел на Дашу, которая быстро кивнула несколько раз в ответ на его взгляд. – Страна – бескрайняя, в ней действительно дышится полной грудью. Это было очень правильное решение, и я благодарен – и вам, и Якову Кирилловичу – за то, что у меня появилась такая возможность и за то, что её удалось осуществить.

– Вам понравилось, – констатировал Сталин.

– Да, – спокойно подтвердил Андрей. – Я не думаю, что возможно найти абсолютно точные слова для того, чтобы правильно передать свои ощущения. Это было потрясающее путешествие, наполненное удивительными встречами с удивительно разными людьми – действительно разными, не только хорошими, – он снова посмотрел на Дашу, и она, закусив губу, чуть покраснела. – Люди разные везде, в том числе и в России, в Советском Союзе. Но мне кажется, это нормально. Обыкновенно.

– Понравилось, – кивнул Сталин. – Понравилось. Замечательно, Андрей Вениаминович. Прекрасно. А что же вам всё-таки не понравилось, Андрей Вениаминович? Ведь не может всё нравиться. Так не бывает, – покачал головой Сталин и лукаво улыбнулся: – И мне кажется, что это тоже нормально. Мы ведь с вами, Андрей Вениаминович, не на митинге, мы разговариваем, как государственные люди. Расскажите мне об этом тоже.

– Конечно, Иосиф Виссарионович, – Андрей посмотрел на Гурьева. – Вы правы. Мне не понравилось, что в России – такое огромное государство.

Сталин остановился – как будто споткнулся. Повернувшись, мягко и легко, по-кошачьи, он приблизился к столу, отодвинул стул, сел. И снова посмотрел на юношу:

– Очень интересно. Расскажите мне поподробнее, как вы увидели это. Как вы вообще это видите.

– Государство не должно быть огромным, какой бы великой или малой не была страна. Государство обязано быть эффективным, обязано чётко и своевременно реагировать, отвечать на вызовы эпохи. Государство – это, прежде всего, то, что по-английски называется «инфраструктура» – невидимые нити взаимосвязей между элементами государства. Эффективность – это залог долголетия государства, а гибкость, компактность – способы эту эффективность обеспечить. Невозможно проконтролировать всё и успеть везде – и это совершенно не нужно. Более чем достаточно – просто держать руку на пульсе. Разумеется, сейчас, накануне войны, всё должно быть предельно мобилизовано для решения задачи защиты страны. Тем более, когда перед нами – такой могучий, серьёзный враг. Для мобилизации страны, её экономики, на войну нужны – это очевидно – чрезвычайные меры. В этих условиях тотальный контроль оправдан и необходим, потому что не все люди способны одновременно проникнуться важностью мобилизационных задач. Людям свойственно жить, не задумываясь о таких вещах, и это нормально, правильно – для этого существует государство. Но война закончится – закончится нашей победой, в этом у меня нет ни тени сомнения. Важно не просто закончить войну, важно именно победить, чтобы нельзя было оспаривать право победившей державы решать, как устроить мир по-новому – так, чтобы избегать войн как можно дольше в будущем и решать возникающие противоречия мирным путём.

– Да. Это очень правильные мысли. Государственные мысли. Мне приятно, что вы, Андрей Вениаминович, выражаете их так чётко, таким хорошим, правильным русским языком. Не только потому, что Ваши мысли во многом созвучны моим собственным размышлениям. Кто научил вас, британского аристократа, русскому языку так хорошо?

– Сначала – сестра, ведь наша мать хотела, чтобы я знал русский язык. Потом – за дело взялся Яков Кириллович, и результат, Иосиф Виссарионович, вы видите. Благодаря ему я вырос в окружении людей, для которых русский – родной язык. Среди настоящих патриотов русского языка, русского духа. Если вы считаете, что результат заслуживает положительной оценки, я очень этому рад.

– Готовили вас к беседе с товарищем Сталиным, – Сталин, улыбаясь в усы, вскрыл новую пачку «Герцеговины».

– Безусловно, Иосиф Виссарионович. Я и сам готовился. К разговору с вами все готовятся, даже Яков Кириллович, хоть и кажется, что он ко всему и всегда готов. И это правильно.

Сталин улыбнулся, довольный, несколько раз чуть заметно кивнул. Неплохо, решил Гурьев. Неплохо. Настроение у товарища Сталина правильное – и это неплохо.

– Хорошо, – Сталин начал набивать трубку и обратился к Даше: – Если я закурю – я вам не помешаю, Дарья Михайловна?

– Нет, Иосиф Виссарионович. Пожалуйста, – и Даша улыбнулась – своей улыбкой, от которой у Сталина сверкнули глаза – даже у Сталина. – Только не очень много. Яков Кириллович считает, что вы много курите, а это не очень здорово для лёгких.

– Андрей Вениаминович не курит? – заинтересованно спросил Сталин. – Нет?

– Нет, – опять улыбнулась Даша.

– Вы ему не разрешаете? – улыбнулся Сталин в ответ.

– Я не могу ничего разрешить или запретить Андрею Вениаминовичу, – вздохнула Даша. – Я могу только советовать и расстраиваться, если Андрей Вениаминович не прислушается. А ведь хочется, чтобы прислушался – поэтому приходится поломать голову над аргументами. Это хорошо помогает – я ведь выросла в семье военного моряка, командира боевого корабля, без матери, приходилось искать и находить аргументы для моего отца. А это – непросто, особенно для девочки, Вы же сами воспитываете дочь, Иосиф Виссарионович, так что вам это, несомненно, знакомо. – Сталин опять кивнул, несколько раз, теперь – намного отчётливее. Даша посмотрела на Гурьева: – Мне кажется, Андрею Вениаминовичу вовсе не по душе, когда я расстраиваюсь, поэтому, даже если мой совет ему не очень нравится, он всё-таки старается хотя бы для виду к нему прислушаться. Бывает, женский взгляд интересен – например, тем, что отличается от мужского, – Даша, улыбаясь, посмотрела сначала на мужа, а потом – на Сталина. – И я стараюсь никогда ничего не повторять по два раза. Меня научили этому – вовремя и железно.

Так это или нет, подумал Гурьев, любуясь девушкой, мы, наверное, никогда не узнаем. Но форма, форма! Отвечать Сталин не стал, – просто кивнул, но с таким видом, что Гурьев понял – Даша попала в «десятку». И снова повернул голову к Андрею:

– Продолжайте, Андрей Вениаминович. Я вас очень внимательно слушаю. Мы говорили о крупных задачах, стоящих перед государством.

– Да, – наклонил голову Андрей. – И о задачах, и об эффективных механизмах их решения. Есть задачи такого масштаба, которые не в состоянии решить никто, кроме государства. Например, задача разработки и развития мощных вычислительных машин для математических расчётов. Никакая частная компания справиться с этим не в состоянии – это коммерчески невыгодно. Например, на кораблях, и уже на самолётах, таких, как мой, стоит мощный баллистический вычислитель. Пока он механический, и, хотя он всё равно считает лучше, чем человек, но баллистический вычислитель на транзисторах будет ещё более эффективен – во много раз. Уже сейчас ясно, что развитие индустрии транзисторов будет связано с важнейшим вопросом чистоты кремния для их производства. Никто не станет решать такую проблему, кроме государства. А ведь вычислительные машины могут облегчить не только вопросы вычисления траекторий полёта снарядов или бомб. Это ещё и важнейшие вопросы управления. Яков Кириллович рассказывал, что вы, Иосиф Виссарионович, в состоянии держать в памяти тысячи, если не десятки тысяч, имён и сведений, так или иначе связанных с этими именами. Но ведь такими способностями обладают единицы, и государство не может позволить себе зависеть от гениальности вождя. И снова – это лишь одна из многих возможностей применения таких машин.

– А где же ещё их можно, по-вашему, применять?

– В производстве – всего, чего угодно. Не сегодня, сегодня ещё нет важного элемента – способа сопряжения. Но такой способ непременно найдётся – в каждой из отраслей экономики. Ведь огромные заводы очень непросто перестраивать на выпуск новых видов продукции. С помощью машин это можно будет делать быстрее и с меньшими затратами. И есть ещё один очень важный аргумент в пользу машин, – Андрей сделал паузу и посмотрел в глаза Сталину. Спокойно осмотрел, без страха, без трепета. Ему нечего было бояться, но – всё-таки.

– Продолжайте, Андрей Вениаминович, продолжайте, – кивнул Сталин.

– Машину гораздо легче выключить рубильником, чем человека, – улыбнулся Андрей. – Выключить – и разобраться, почему она не работает так, как мы от неё ожидаем. Перенастроить, починить, – и включить снова. Именно поэтому мы стараемся заменить машинами людей на производстве. В вопросах управления тоже много автоматических, рутинных операций, где машины будут более, чем кстати. Человек незаменим там, где нужно сделать рискованный, неожиданный шаг, обойти, перепрыгнуть. Машина, оперирующая логикой «да – нет», на это не способна.