Она села на койке и пролистала альбом. Как она и ожидала, здесь была еще одна записка, написанная поперек первого чистого листа: «Я все еще в настроении, Люблю тебя, Дрю».
Первой реакцией Айвори был гнев, и он сменился яростью, бурлившей и поднимавшейся внутри нее. Этот сукин сын использовал ее, а теперь пытался о ней заботиться, как самый верный из мужей! У нее никогда бы не было никаких неприятностей, если бы не он. Должно быть, он принимает ее за самую безмозглую девицу во всей Галактике, но теперь ее не проведешь. Она загнула край страницы и загладила его ногтем. Потом оторвала аккуратный треугольник, разорвала на мелкие клочки и сунула под подушку.
Взяв карандаш, она начала рисовать абстрактный узор, который закручивался, вился и опускался по странице мучительными изгибами, и скоро он начал напоминать ей ее собственную жизнь. Линии вились, как змеи в древнем змеином колодце, и переползали с одной страницы на другую. Рисунок рос, пульсировал — живое творение искусства, и, забывшись в нем, Айвори не заметила, как появился лоток с обедом, пока аромат печеного яблока не раздразнил ее обоняние.
— Опять яблоки? — Подумав, что Аладо достала их где-то по дешевке, она первым делом подняла и съела свои десерт. Суп из дробленого гороха остался нетронутым, так же как салат из овощей. Она встала и потянулась, потом снова села, устроилась поудобнее и сосредоточилась на том, чтобы воплотить в абстрактной форме свободу, которой самой ей сейчас так не хватало.
Вместо того чтобы попросить разрешения Шефа и получить отказ, Дрю просто заснул в постели, которую он делил с Айвори. Он проснулся в два часа ночи и так забеспокоился об Айвори, что оделся и спустился на корабль, где ее держали. На дежурстве был новый охранник, и Дрю немедленно представился ему как ее муж.
Один взгляд на монитор в камере Айвори показал, что ей не лучше, чем ему самому. Свет в ее камере был притушен, но он все же мог хорошо ее разглядеть. Она опять шагала взад-вперед и била кулаком по двери всякий раз, как проходила мимо. Он не мог вынести этого зрелища.
— Она совсем не ложилась? — спросил он.
Охранник развалился на стуле. Остальные заключенные в своих камерах спали, и на протяжении последнего часа ему было не на кого смотреть, кроме Айвори Даймонд.
— Может, она и спала час или два, но потом встала с койки и с тех пор не ложилась.
Дрю понял, что Айвори опять мучил ее сон.
— Открой внешнюю дверь, — сказал он.
— Вы же знаете, что я не могу этого сделать.
Дрю пнул стул, на котором сидел охранник, так сильно, что он отлетел к стене.
— Открывай дверь, — повторил он. — А не то я начну пинать тебя.
Как и его вчерашний коллега, охранник счел, что лучше не спорить с Дрю Джорданом.
— Хорошо, сэр. — Он подвинул стул обратно к панели управления и набрал код. Когда Дрю пошел по коридору, охранник бросил взгляд на кнопку сигнализации, но был слишком напуган, чтобы ее нажать.
Погруженная в мысли, более темные, чем полумрак, царивший в камере, Айвори не сразу заметила, что дверь открылась. Только дойдя до угла камеры, она увидела Дрю, стоящего там. Она быстро запустила руку под подушку и бросила ему в лицо обрывки записок.
— Вот что я думаю о тебе, — прокричала она, но голос ее охрип и звучал не так громко, как в прошлый раз. — Ты дрянь, ничтожество, пустое место. — Она повернулась к нему спиной и отошла в другой конец камеры.
Дрю не отреагировал на взрыв ее эмоций:
— У тебя опять был этот сон? Я попрошу, чтобы тебе дали успокаивающее. Ты должна поспать. Береги себя, Айвори. Я сделаю так, чтобы тебя освободили насколько возможно быстрее.
Ей стало тошно от его заботливого участия, и она опять вернулась к двери.
— Лжец, — огрызнулась она. — Если бы не ты, я бы не оказалась здесь.
— Я знаю. — Дрю попытался протянуть руку сквозь прутья и прикоснуться к ней, но она быстро отскочила прочь. — Я не хотел, чтобы все кончилось вот так, — поклялся он. — Меня послали поймать Спайдера, а не тебя.
То, что он все еще ничего не сделал со своей щекой, озадачивало ее. Наконец она поняла.
— Ты должен ненавидеть себя за то, что ты сделал, — заявила она. — Иуда убил себя, но у тебя не хватает на это смелости, так ведь? Может, мы и пираты, но ты трусливый подонок.
Он поглядел на нее, не в состоянии ответить на ее ненависть словами любви, которая больше ничего для нее не значила.
— Мне не нужно совершать самоубийство, — сказал он. — Если я потерял тебя, я уже мертв.
Он повернулся, прежде чем она успела бросить ему в лицо очередную издевательскую насмешку, но ее смех эхом отдавался по коридору. Он поспешил скорее пройти мимо охранника, чтобы скрыть слезы, застилавшие ему глаза.
Глава 20
Базой всех операций, проводимых Конфедерацией в Заселенных Мирах, была огромная вращающаяся космическая станция, внешне напоминающая колесо под куполом. Ее содержали пять земных корпораций, занимающихся исследованиями космоса, и это сооружение было замечательным памятником их объединенного успеха. Единственными преступниками, которых привозили сюда для суда, были те, чья деятельность угрожала установленному законом мирному исследованию и колонизации космоса. Преступления, в которых обвинялись Спайдер и Айвори Даймонд, как раз подходили под эту категорию.
Как свидетель, Дрю получил здесь квартиру, но его снова угнетало то, что казалось ему бесчеловечным обращением с Айвори. Дрю не разрешали с ней видеться, но Шеф заверил его, что ее камера теперь вдвое больше той, что была на борту тюремного корабля, хотя она и продолжала содержаться в полном одиночестве. Каждое утро женщина-надзиратель сопровождала ее в душ, находящийся в конце тюремного блока, и после точно отмеренного трехминутного душа вручала очередной ярко-оранжевый комбинезон, который носили все заключенные. Как только Айвори одевалась, ее сопровождали обратно в камеру, где она и оставалась весь день. К ней допускали только одного посетителя — адвоката, назначенного для ее защиты, Гейл Болин.
Маленькая женщина с темными глазами и густыми кудрями, мисс Болин отказывалась от встреч с Дрю, так что ему оставалось только ждать за воротами тюремного крыла и пытаться заговорить с ней каждый раз, когда она появлялась.
— Я сообщу о вашем поведении, — предупредила она. — Вы выслеживаете меня, а это преследуется законом.
Дрю был уверен, что низкое мнение о нем Айвори и было источником растущей враждебности Гейл, но он не сдавался и продолжал свои попытки вернуть доверие Айвори.
— Я привез с собой всю керамику и картины моей жены с «Шахты». Пожалуйста, скажите ей об этом. Я не хочу, чтобы она беспокоилась о том, что ее работы пропали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
