Гейл уставилась на Дрю так, как будто он был каким-то диковинным музейным экспонатом:
— Айвори Даймонд не ваша жена и не будет ею ни когда, мистер Джордан. Я передам ей ваше сообщение, но только при условии, что больше вы не будете причинять мне беспокойство.
С тех пор как он приехал на базу Конфедерации, все как будто сговорились держать его подальше от Айвори. В тюремном крыле охрана была значительно строже, чем на корабле для заключенных, и у него не было возможности пройти через нее, применив силу.
— Я не могу дать вам такого обещания, не буду вас обманывать, — ответил он. — Но если вы хоть самую малость заботитесь об Айвори, вы скажете ей, что ее работы в безопасности.
Гейл Болин никогда не сталкивалась с такой преданностью, которую Айвори вызывала в Дрю, и она ошибочно приняла его неколебимую любовь за помрачение рассудка.
— Сходите к психоаналитику, — посоветовала она. — Может быть, с чужой помощью вы сможете преодолеть вашу ненормальную привязанность к Айвори и спасете свою карьеру.
Дрю отступил, прекратив разговор. В полном унынии он поднялся в свою комнату и обнаружил, что там его ждет Шеф. Одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы понять, что тот принес плохие новости. Вместо того чтобы спросить своего начальника, что привело его к нему, он просто закрыл дверь и спросил о единственном, что существовало для него сейчас: Айвори Даймонд.
— Боюсь, все идет не так, как ты надеялся, — ответил Шеф. — Как ты знаешь, компетенция нашего управления ограничивается сбором улик и арестом преступников. Наказанием занимаются люди Конфедерации, а прокурор, назначенный на дело Даймондов, настаивает, чтобы Айвори рассматривали как совершеннолетнюю.
Видя, что Дрю готов прервать его, Шеф жестом призвал к терпению Его руки были маленькими и мягкими, как у женщины.
— Мордекай Блэк арестован, у него обнаружена сотня «астральных пушек», и он утверждает, что продавала и доставляла оружие Айвори. В отличие от Спайдера он готов говорить со всяким, кто будет слушать, надеясь получить за это скидку. Я описал Айвори как художественно одаренного подростка, а Мордекай расписывает ее как такое порочное создание, что даже я не поверил бы. Вот, я принес тебе копию моего заявления.
Дрю сел на край кровати и сжал голову руками.
— Спасибо, я прочту позже. — Он был благодарен за этот отчет, но сомневался, что он будет достаточно убедительным.
Шеф положил его на кровать.
— Кто-то передал прокурору копию фотографии Нельсона — ту, где Айвори держит «пушку». В ее позе и выражении лица не было ничего детского, как ты помнишь, и я все-таки сомневаюсь, что она несовершеннолетняя. — Он помолчал и, когда Дрю ничего не ответил, нервно переступил с ноги на ногу. — С тобой все будет в порядке? — спросил он.
— Нет, пока Айвори не освободят.
Стеснявшийся любого проявления чувств, особенно тех, которые он считал неуместными, Шеф двинулся к двери.
— Я не сомневаюсь в том, что ты действительно искренне думаешь, что любишь ее, Дрю. Но это надо пережить. Поверь, когда вся эта неприятная история окажется позади, все изменится к лучшему.
Дрю ничего не ответил на это замечание, сказанное покровительственным тоном, и Шеф вышел, не став давать других столь же банальных советов. Дрю вытянулся на постели и, осознав возможность ужасного суда, попытался собраться с мыслями, как найти способ повлиять на его исход. Уголовными делами на базе Конфедерации занималась судейская коллегия, а не присяжные, сердца которых он мог бы смягчить страстными мольбами в защиту Айвори.
Однако Дрю был свидетелем обвинения, и любое его слово могло быть обращено против нее. Даже если он станет тщательно подбирать слова, он боялся, что прокурор способен использовать любое его замечание ей во вред. Он не мог просто отказаться давать показания, иначе его самого привлекут за неуважение к суду, и он кончит тем, что сам попадет в тюремное крыло. Для Айвори в этом не было никакой пользы. К счастью, судьи были известны своей честностью, но, учитывая тот набор улик, которые были собраны на «Шахте», Дрю не сомневался, что Айвори и ее отец получат пожизненное заключение.
Конфедерация не рассматривала проституцию как преступление, и Летняя Луна со своими девицами были отпущены и отправлены по разным колониям. Он слышал, что Андре, Максвелла и нескольких других, чья вина была только в том, что они работали на Спайдера, тоже не привлекали к ответственности. Они также уехали. Однако Стокс и Вик должны были предстать перед судом, как и остальные вовлеченные в операции Спайдера.
Пиратов, пойманных на «Шахте», ожидало наказание. Суды над ними будут тянуться, может быть, месяцы, если не годы. Айвори и Спайдера должны были судить первыми. Дрю глубоко вздохнул. Он рассчитывал, что Айвори будут рассматривать как подростка со сложной судьбой, но этого не случится. Ей придется предстать перед судом, и не было никакой надежды на оправдательный приговор.
Перспектива того, что она проведет остаток жизни в тюремной колонии, была настолько трагичной, что он не мог допустить даже мысли о ней. Он верил, что Гейл Болин постарается, чем может, помочь Айвори, но он не мог передать судьбу женщины, которую любил, в руки адвоката. Сев, он понял, что пришло время взять ситуацию под собственный контроль.
Это решение принесло ему немного спокойствия, которое он потерял с арестом Айвори. Он вышел их комнаты с твердым намерением придумать план, чтобы спасти ее. Первым делом он собирался выяснить, отпущен ли на свободу Нельсон, арестованный вместе с другими коркерами ради прикрытия его легенды. Ему мог понадобиться соучастник, а по тому, как Нельсон смотрел на Айвори в «Орлином гнезде», он был уверен, что этот парень способен ему помочь.
В самом начале второго часа ночи сонный охранник на посту у главного входа в тюремное крыло был разбужен громким шумом. Двое из бригады скорой медицинской помощи бежали к нему по коридору, толкая впереди себя каталку. Они были очень непохожи друг на друга — один высокий, другой небольшого роста. Оба были одеты в мешковатые голубые комбинезоны бригады «скорой помощи», шапочки, закрывающие волосы и с хирургическими масками на лицах.
Охранник торопливо проверил записи, оставленные дневной сменой.
— У меня нет никаких отметок о том, что кто-то заболел, — сказал он. — Кто вас вызвал?
Дрю просунул сквозь узкую щель в двери блокнот, похожий на официальный приказ о переводе.
— Мисс Болин сказала, что ее клиент, мисс Даймонд, кашляет кровью. Мы должны были быть здесь несколько часов назад, но кто-то перепутал приказы о переводе в госпиталь. Я очень надеюсь, что она еще жива.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
