Он слез с лохматой спины, уселся на землю. Тоже мне, друзья, думал он, это так-то у вас от радости воротники раздуваются? Эх вы, за чужого принимали! Но обида была наигранной, внутри у Славки все пело. Вот тебе и беззащитные неженки.
Через полчаса шакалов и след простыл. А козочки, чуть поубавившись в размерах, продолжали пастись на лужайке как ни в чем не бывало. Славка обошел каждую. Подолгу чесал за ушами, похлопывал по спинам. Иным способом выразить свою благодарность он не мог. Но надо было возвращаться — стыдно, чтобы из-за тебя переполох устраивали.
По следам в траве Славка определил, что болотные шакалы ушли влево от тропы. А значит, их бояться больше нечего, они не сворачивают с пути. Он помахал козам на прощание и направился к тропе.
Упырь встретил Славку таким яростным сопением, будто он собственноручно отогнал стаю, а на обратном пути закатил валун на высокую гору. На этот раз Славка был рад попутчику. И даже благодарен за заботу. Он подмигнул дублю. Тот засиял, умерил сопенье. И они двинулись вперед.
По дороге Славка подобрал несколько живых камней, которые тут же прозвал пищалками. Надо будет сунуть их в биолокатор — тот определит, кто они, эти новые жители планеты. А может, и не новые? У Славки голова гудела. И никак не проходил озноб.
— И-э-гххх! — громыхнуло совсем близко.
Славка вздрогнул. Но все же нашел в себе силы сойти с тропы, немного углубиться в лес. Из-за мшистых корявых стволов он разглядел экскавазавра. Тот гигантской и плоской нижней челюстью рыл никому не нужный котлован. Прямо посреди леса.
Сам трудяга был с четырехэтажный дом и почему-то без хвоста. Славке он прежде представлялся более устрашающим, похожим на древних ящеров. Завр делал свое дело и не забывал пережевывать и глотать корни, попадавшие в пасть вместе с грунтом. Землю выплевывал в сторону, там высился порядочный холм.
Неподалеку от завра можно было посидеть, отдохнуть — ну какой смельчак из хищников рискнет подобраться близко к этому чудовищу с камнедробительными челюстями. Славка завра не боялся, знал, что животное проектировалось для строительных нужд. Считал его совершенством, большим достижением генетиков-экспериментаторов. И вправду, ну зачем везти на дальнюю планету, за сотни световых лет экскаваторы и другую технику? Куда все это класть? А тут запихнул в транспортный отсек яйцо величиной с тумбочку, прилетел, включил подогрев — и через пару недель у тебя незаменимый помощник, которого хлебом. не корми, дай чего-нибудь вырыть.
Дважды, пока отдыхал. Славка отгонял палкой лиану, норовившую вцепиться в его ботинок. И убедился, что на лиан палка действует не хуже гравизащиты. А когда та сделала третью попытку. Славка представил большие ножницы… Рядом что-то металлически блеснуло, и конец лианы в добрых два метра остался на земле, сразу же перестав извиваться. Упырь, за минуту до того пропавший, вновь сконденсировался из воздуха, засопел. Неужто он? — думал Славка. Ну дает!
Пиявки-оборотни на обратном пути представились не белым облаком, а большим аппетитным фруктом, напоминавшим гибрид клубники с ананасом. Фрукт был как живой, даже дышал. Но Славку и упыря пропустил.
Однако упырь, на этот раз по собственной инициативе, бросил-таки камнем в колонию оборотней. Камень отскочил как от резинового мяча, ударил по ноге. Славка погрозил упырю кулаком. И тот стал на глазах бледнеть, а потом спрятался за спину практиканта и долгое время старался не попадаться ему на глаза.
Славка не держал зла на упыря. Он думал о другом — пройдена почти половина пути назад, какой окажется вторая половина? Ведь что ни говори, а защита нулевая, и надежда только на случайность да на себя. Но он чувствовал, что страх проходит, что если держать себя в руках, то не так все и ужасно, как в инструкциях расписано.
Славка шел и беззаботно насвистывал. Вернее, пытался насвистывать беззаботно, на деле выходило прерывисто и фальшиво. Но все-таки это помогало в какой-то мере сохранять бодрость духа. Пищалки перекатывались в глубоких и вместительных карманах комбинезона. Славка про них и думать забыл. Только когда его резко подкинуло ввысь, машинально вцепился в незастегнутые клапаны на брюках. Лишь потом испугался.
Упырь бестелесно застыл в воздухе, рядышком. До земли было метра четыре. Славка болтал ногами, извивался всем телом. Не помогало. Когда он немного успокоился, то заметил невдалеке от себя спрутокрокодила, висящего на тоненьком суставчатом стерженьке. Это был не Кеша, другой, побольше размерами и пурпурной масти, с желтыми огоньками на чешуйках. Спрутокрокодил уже порядочно прокоптился в лучах местного светила, сомлел.
Славка сообразил, в чьих он лапах. Где-то у обочины завалился в спячку паук-лакомка. И что бы ни произошло на белом свете, разбудить тридцатиногого паука невозможно. Он зарылся под землю метров на пять, не меньше, и выставил свои огромные суставчато-телескопические грабли наружу. Они у паука живут в собственном режиме — неосторожных путников мимо не пропускают. Зато когда лакомка соизволит проснуться, ему не надо будет думать о пропитании — на всех тридцати конечностях будут висеть сушеные лакомства. Даже если птицы склюют кое-что из добычи, лапки успеют наловить новую.
Испугать Славку спящим пауком было трудно. Но отцепиться он никак не мог. Упырь вертелся рядом, пыхтел, но ничего не предпринимал. Да и чего от него ожидать! Нет, рассчитывать надо только на себя. Славка изо всех сил выгнулся, чуть не свернув себе позвоночник, и уцепился за черный блестящий коготь. Подтянуться — дело секундное.
Но стоило усесться на скользком хитине, как на него, хлопая перепончатыми прозрачными крыльями, налетела нахальная стрекоза.
Для начала Славка сунул ей кулаком прямо в лоб. Стрекоза отлетела на метр и зависла в воздухе. Крылья ее затрепетали с такой скоростью, что пропали из виду.
Славка, не дожидаясь новой атаки, вытащил из кармана пищалку и с размаху залепил ею в стрекозу.
Бедная пищалка не успела разразиться воплями, как стрекоза заглотнула ее, оглушительно щелкнув пластинчатым клювом. Славку передернуло, и он решил не сдаваться, приготовился сражаться до последнего.
Но по-настоящему бедной, несчастной в конце концов оказалась не пищалка, а сама стрекоза. Крылья у нее вдруг замерли, обмякли, выпученные глаза и вовсе вылезли из орбит. И она рухнула вниз.
С высоты своего положения Славка отлично разглядел, как бок у застывшей стрекозы неожиданно набух, вспучился, прорвался… и оттуда, изнутри, выкатилась живая и невредимая пищалка. Она не осталась лежать на тропе, а тут же скользнула в траву. И пропала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
