Я искупался в малом бассейне, одел чистое белье и побрился. Так, на всякий случай. Даже «Скаф» вел себя как-то особо вежливо. Он молча, по моей команде, скользнул под новый камуфляж и растекся по всему телу невидимой броней. Я был готов. Вчетвером мы поднялись на посадочную площадку. Наступал вечер, солнце уже скрылось за вершинами гор, воздух был чистым и прохладным. Черными тенями в сумерках показались летящие к нам драконы. На площадку сел один. Остальные четверо кругами ходили в воздухе. Затянутый в кожаный доспех воин обернулся ко мне и сказал на старшей речи: «Садись сзади! Тебя ждут».
Воин сидел на самой холке дракона. Второго седла не было, лишь небольшой кусок кожи прикрывал драконью чешую. На него-то я и уселся, а потом повернулся и с опаской посмотрел на крылья — не придавил ли я их? Нет, слава богу! До крыльев оставалось еще сантиметров двадцать. Воин передал мне толстый кожаный пояс: «Одень и держись за меня!» Я так и сделал. Потом он бронзовыми карабинами пристегнул мой пояс к мощным ремням, идущим к его седлу, и, приподнявшись на стременах, толкнул дракона вперед, к краю площадки. Дракон сделал два быстрых шага и ухнул в пропасть.
Ощущеньице — я тебе дам! Я с парашютом не прыгал, но, наверное, что-то похожее на затяжной прыжок. Желудок подкатил к горлу, но я удержался… Не испортил пилоту его кожанку. Хотя — следовало бы. Этот паразит обернулся ко мне и веселыми глазами мазнул по моему позеленевшему лицу. Ты меня специально проверяешь, сволочь? Я напрягся, сглотнул кислую слюну и изо всех сил радостно заорал ему на ухо: «Я-яху-у-у!! Дави на газ, парень!» Драконовожатый вздрогнул, вжал голову в плечи и резко положил дракона влево. Ящерица распустила крылья, послышался мощный хлопок, потом он два раза ударил своими махалками, выправился и полетел прямо. Тут нас нагнал эскорт, и мы пошли строем. Драконы скорее планировали, чем летели. Пара-тройка взмахов крыльями, небольшой подъём, а потом довольно долгое скольжение. И опять взмах крыльями. И опять скольжение. Ничего так, когда проблюешься, может и понравится. Кому-то.
Мы летели в сторону города, но забирали немного в бок. Там, впереди, было уже темно. Дракон не очень скоростной транспорт, не пуля все же, но и расстояние тут было небольшое. Всадник снова приподнялся на стременах, вгляделся в темень перед собой и дракон стал планировать левее.
— Афанасий… мне кажется, я уловил мыслеобразы. Человек общался с драконом на ментальном уровне.
Ишь, ты! Афанасий, значит! Раньше «Скаф» вообще избегал хоть как-то меня называть. А сейчас пробило, понимаешь, на дружбу-жвачку… Что только деется, что деется, ребяты… А что? Глядишь и подружимся еще… Если эту ночь переживем.
— Ты пиши все, пиши… Потом разберемся. Слышь, «Скаф», а тебе по результатам нашей экспедиции повышение светит! Профессором станешь!
«Скаф» смущенно промолчал. Такой вот был у меня мыслеобраз. Но ему эта мысль понравилась, клянусь кутним зубом дракона!
Тут наша птичка встала почти вертикально и несколько раз ударила крыльями, гася скорость. Меня едва не снесло потоком воздуха, честное слово! Дракон цапнул когтями грунт посадочной площадки, упал на передние лапы и, тяжело и тряско пробежав несколько шагов, громко фыркнул. Это было ясно и без перевода, и без мыслеобраза. «Слезай, мужик! Приехали». Водила обернулся и снял с меня привязные ремни. Пояс я снял сам.
— Это воинское поле… Тебе нужно ждать здесь рассвета. За тобой придут… Прощай.
Мне показалось, что в голосе пилота была нотка сожаления. Только о чем вот он жалел, я не разобрался. Может быть о том, что у меня случайно не расстегнулся пояс в полете? Не знаю. Я соскочил со спины дракона. Холоднокровная скотина даже не посмотрела на меня. Всадник дернул левый повод, дракон задрал голову, развернулся и тяжело побежал в темноту. Затем я услышал хлопок крыльев, чей-то призывный крик, и надо мной в ночном небе мелькнули тени. Я остался один.
— Биологический объект… — начал «Скаф», — поправляюсь — абориген в тридцати метрах слева!
— Подсвети!
«Скаф» дал слабый зеленоватый луч, и я увидел какой-то комок на низкой траве. Комок начал скулить и попытался уползти в темноту. Я пошел к нему. Нужно было разобраться, — а не председатель ли трибунала этот абориген? Чем ближе я подходил, тем безнадежнее и горше был скулеж. Не-а, на судью он никак не тянет. Скорее, такой же подсудимый, как и я.
— Ты кто? Чего плачешь? — я старался говорить ласково и успокаивающе, но интонации местного языка я, видимо, еще отработал не очень-то хорошо.
В ответ на мой вопрос раздались уже рыдания. Э-э, да это ведь мой старый знакомый! Точнее — знакомая.
— Гуль, это ты? Чего ты плачешь, воин?
Я присел рядом с девушкой и осторожно тронул ее за плечо. Лучше бы я этого не делал! Слезы полились как из водопровода. Говорить она не могла, захлебывалась и заикалась, да еще лязгала зубами. Да-а, хреновое тут дело, мокрое… Я вздохнул и сел на траву рядом с Гуль. Как-то так получилось, что в темноте, инстинктивно, я приобнял ее за плечи. Как плачущего ребенка, безо всякой задней мысли, клянусь! А она уткнулась лицом мне в ключицу и зарыдала веселей. Я вздохнул и замолчал. Что тут сделаешь? Не умею я успокаивать плачущих девушек. Да еще плачущих по моей вине…
Мало-помалу рыдания стихли. А вот шмыганье носом усилилось. Покопавшись в кармане, я протянул подельнику чистый носовой платок.
— Вытри нос и успокойся. А то ты своими соплями мне всю одежду устряпаешь.
Девушка возмущенно забилась у меня в руках. Хм-м… уже в руках? Когда это я успел ее обнять? Не помню. Я уставился на полыхавшее мириадами близких и ярких звезд небо, давая ей время придти в себя. Наконец, мышиная возня у меня под мышкой закончилась, и девушка икнула в последний раз.
— Давай, Гуль, рассказывай… Что я натворил, почему ты тут сидишь, и что нас с тобой ожидает… — тяжело вздохнув, сказал ей я. — То, что ничего хорошего — это ясно. Но ты все же расскажи мне все. И с самого начала.
Девушка высморкнулась еще раз и начала говорить. Сначала ее рассказ вилял заячьими петлями, но я постоянно возвращал ее на тропу истины. Истина была не очень-то радостной. На рассвете Гуль предстояло умереть. Она должна была броситься в пропасть.
— Ты не тарахти, воин! Ты говори кратко, но точно! Давай еще раз с самого начала. Так как ты говоришь, вас подбирают друг к другу?
В общем, я вторгся в запретные знания. Это было государственной тайной. Но над нами и так висел приговор. Статьей больше, статьей меньше! Ерунда, в общем-то. А вот «Скаф», наверное, весь от радости изошел. Он такого еще не слышал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
