Я повернулся и пошел к подсудимой. Девушка снова заскулила, глядя на меня испуганными глазами, и попыталась отползти назад.
— Да не пищи ты, Барби бесштанная. И не елозь голой задницей по траве — всю красоту исцарапаешь… Полетели одеваться.
А попка у неё и вправду хороша. А на левой ягодице я заметил длинный и тонкий шрам.
Вот за это воспитание ремнем членов верховного трибунала дед меня сейчас и воспитывал.
— Э-э… Афанасий… Ты и в самом деле ставишь нам палки в колеса. — Косте было очень неловко, и я его отлично понимал. Тут дело надо делать, искать следы отца, а тут я всякие фортели закладываю.
— Может быть, на самом-то деле, тебе вернуться пока на землю, а? И девушку свою увезешь? Видишь ли, Афанасий, она для всех тут считается мертвой. Вот ведь какое дело, капитан. А мы тут потихоньку-полегоньку, осторожно и внимательно осмотримся, поищем следы пропавшей экспедиции…
— Не получится у вас искать, Константин. Я тут немного попытал эту Гуль, она и проговорилась. Видишь ли, воинам дана тайная команда избегать любого контакта с вами. И в разговоры не встревать. Тут я виноват, каюсь… На меня валят — мол, вон они какие, убивают ваших драконов, скоро и до вас доберутся… Но главное-то не в этом. Главное — врет вам местная верхушка. Не хочет, чтобы мы нашли следы твоего отца.
— А чего же они хотят по-твоему, Афанасий?
— А хотят они задержать вас на планете, привязать к племени, заставить делать то, что не стал делать твой отец. Взять на себя ответственность за их жизнь, решать их проблемы. А их накопилось — мама не горюй! И еще, Константин… Гуль сказала мне, что в двух дневных перелетах на север есть курган. Он называется «Три брата». Вот так-то, отцы.
В каминном зале повисла тишина. Костя побледнел и сжал кулаки. Первым не выдержал, естественно, Петрович.
— Чего тогда сидим? Кого ждем? Лететь надо, смотреть этот курган! Может, там и разгадка всего этого кроссворда?
— Лететь надо. Но тайно, ночью, в режиме невидимости. Как я понял, курган охраняют. От нас, между прочим…
— Спасибо, Афанасий, важную весть ты принес. Значит, поиграть с нами решили? Попользоваться? Ну-ну…
— Ты не горячись, Константин. Люди и простые воины относятся к нам с любовью. Незаслуженной нами, правда… Это твоего отца заслуги, а не наши. Но все равно. А вот племенная верхушка от нас хочет поиметь прямую выгоду. Плохо у них тут, тяжелое положение сложилось. И нам оно не по силам будет.
И я рассказал старикам все, что мне удалось узнать. Ветераны помрачнели. Дело было неподъемное, честно говоря.
— Ладно, давайте идти шаг за шагом… — сказал Константин. — А то мотню порвать можно. По исследованию кургана предложения будут?
Обсудили, выработали решение и стали ждать ночи. А я пошел к Гуль. Предстояло ее лечить, отмывать, кормить и обмундировывать. В общем — делать из нее человека.
Ночью мы на двух шарах в режиме невидимости вылетели на север. Рядом со мной сидела Гуль. Её пришлось брать проводником.
Шли мы высоко, чтобы избежать любых контактов как с дикими, так и с боевыми драконами. Впрочем, дикие ночью не летали. Долетели до места мы быстро, дольше ходили кругами, искали курган. «Где-то тут. Под нами» — вот и все, что могла сказать Гуль. Ночь, непривычная высота — ориентироваться очень трудно. В одном месте горел слабый костер. Явно, охрана кургана. Явно, он где-то рядом. Но где? Темнота же полная. В конце концов, я сообразил привлечь «Скаф». Он сменил пару фильтров и сразу нашел курган по отбрасываемой им тени. Тихими призраками мы приземлились около невысокой насыпи. На самой вершине стояли три массивных, грубо обработанных камня. Никаких изображений на них не было. Мы вышли. Гуль била дрожь. То ли от страха, то ли на самом деле было прохладно.
— Держись у меня за спиной, воин. И тихо мне! Не пищать, ясно? — она только закивала с бешеной скоростью.
— Что будем делать, мужики?
— Вам ничего делать не надо… Я сам справлюсь. Сюда идите, ко мне… Про томограф, надеюсь, все слышали? Во-о! Сейчас мы что-то подобное и устроим.
Я приказал «Скафу» повесить метровый, примерно, виртуальный монитор и приступать к работе. «Скаф» оказался умнее меня, и повесил два монитора. Для вертикальной и горизонтальной проекции. Это он правильно сделал. На зеленоватом поле мониторов были отчетливо видны границы кургана.
— Давай, «Скаф»! — и научный консультант приступил к работе. Для него эта задача была плевым делом.
По мониторам прошла светлая полоса, и «Скаф» прокомментировал изображение. А я начал его озвучивать, как раньше в кино неграмотному народу читали титры.
— Видите темный прямоугольник? Это контур могильной ямы. Теперь выставим шаг… пожалуй, миллиметров тридцать будет достаточно. Начали!
На мониторах как будто стали листать страницы. Раз — и пошел следующий слой земли, раз и еще один. По горизонтали изображение почти и не менялось, так — проявлялись одни и сменялись другими мелкие камешки, обломки дерева, корни. А по вертикали яма стала углубляться, темный контур могильной ямы быстро шел вниз.
Старики столпились у меня за спиной и дышали через раз. А Гуль сзади подпрыгивала как коза, все пыталась рассмотреть и понять — а что же тут происходит?
— Подходим к двум метрам глубины… — проявился у меня в голове «Скаф». — Внимание.
— Смотрите внимательно, скоро уже будет дно могилы…
Костя положил мне руку на плечо. Я не стал к нему оборачиваться.
— Что это, Афанасий? — Костя указал на проявившийся на очередном кадре небольшой округлый предмет.
— Не знаю… Похоже на…
— Череп? — выдохнул Костя.
— Погоди… Нет! Ффух-х… глиняный горшок это, перевернутый. Вот, смотри тут, здесь лучше видно.
На зеленоватом экране проявился небольшой керамический горшок. Потом еще один, раздавленный… еще… Какая-то темная куча.
— «Скаф», что это?
— Уголь. Видимо, что-то сожгли. Какие-то ритуальные приношения… Может быть, пища. Все, Афанасий, мы достигли дна могилы. Дальше идет нетронутый материк. Проверь сам, по цвету. Видишь, землю ниже не копали?
Это было совершенно справедливо. Как говорят археологи — ничто так хорошо не сохраняется в земле, как выкопанная когда-то яма. Вот она и была четко видна. В двух проекциях. Как более темный прямоугольник на фоне зеленого материка. Я облегченно вздохнул.
— Что, Афанасий? Что случилось? Что-то не так?
— Успокойтесь, отцы! Костя, да приди ты в себя! Здесь нет, и никогда не было тел, Костя! Это кенотаф… ну, погребение такое, в котором нет тела. В древности такие часто воздвигались. Представь — пошли в набег скифы, там, или греки какие… А их разбили и отогнали. Вождя убили, а тело вывезти не смогли. Так вот, по возвращению таким погибшим и ставили кенотаф. Чтобы душа погибшего нашла посмертное упокоение, ясно? Все, возвращаемся. Пустышка это. Не знают они, куда твой отец делся, Константин. И мертвым его никто не видел.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
