В Яньани было достаточно времени для передышки и переустройства. Ранними проектами являлись университет, учебное заведение по распространению партийной идеологии и академия Красной армии, способная подготавливать 10 тысяч военных специалистов ежегодно. Сочувствующие коммунистам стекались на северо-запад со всех частей Китая.
Похищение генералиссимуса
Чтобы заблокировать советский Яньань, Чан Кайши выбрал северо-восточную армию. Ее штаб-квартира обосновалась в Сяньфу, некогда Чанань при танских императорах, в 150 милях (240 км) к югу от Яньани. Большая часть бомбардировщиков националистической армии располагалась на авиабазе в Сиани. Северо-восточная армия состояла из маньчжуров, высланных с 1932 г. из своей родины, которыми все еще командовал Молодой маршал Чжан Сюэлян. Чжан провел в Европе три «Wanderjahre» (странствия), где он встречался с руководителями стран оси и принял принцип вождя, который, как казалось, воплощался также в генералиссимусе.
Но его маньчжурские солдаты потеряли свою родину из-за японской агрессии, реорганизованную в марионеточное государство Маньчжоу-Го. Сами беженцы, они симпатизировали бездомным красным — единственным китайцам, как напомнили им агенты Яньани, в тот момент находившимся формально в состоянии войны с Японией. Гоминьдановские наблюдатели предупредили Нанкин, что северо-восточная армия требует выступления против японцев и может не поддержать Молодого маршала в любых других боевых действиях.
Планировалось посещение Чан Кайши Внутренней Монголии, где провинциальные войска отразили серьезную атаку со стороны Маньчжоу-Го. По пути, сопровождаемый немногочисленной свитой, он посетил Сиань. Его прибытие спровоцировало мятеж. Выступив до рассвета 12 декабря 1936 г., молодые офицеры схватили Чана, поместили его под арест в комфортабельных условиях, куда госпожа Чан и его ближайший военный советник У.Х. Дональд прилетели из Нанкина навестить Чан Кайши. Днем его захватчики призывали его прекратить войну против коммунистов и возглавить движение национального спасения. Чан Кайши не поддавался угрозам и убеждению. Это упорство могло бы стоить ему жизни, если бы не приехал Чжоу Эньлай просить за него.
Много крови пролилось между двумя бывшими коллегами Военной академии Вампу. Однако линия Коминтерна была более важной для Чжоу, чем любая персональная месть. Она заключалась в создании народных фронтов всех партий против фашизма. Он знал, что если Китай Должен был объединиться, то это могло произойти только вокруг генералиссимуса.
Аргумент Чжоу убедил мятежников. Чана и его людей благополучно доставили обратно в Нанкин, где вскоре Молодой маршал сдался. Части северо-восточной армии были заменены надежными гоминьдановскими дивизиями. Все же пятидесятипятидневный мятеж достиг своей цели: давление на Яньань снизилось и преобладало неофициальное перемирие.[409]
Китайский инцидент и единый фронт
В феврале 1936 г. в Токио молодые армейские радикалы организовали путч, который фактически привел к ликвидации гражданской власти в Японии (авторы «Истории Востока» (т. 5) полагают, что разгром этого мятежа «фактически стал концом праворадикального движения фашистского типа в Японии». — Пер.). После попытки государственного переворота правительство Хироты Коки, находившееся под влиянием Общества черного дракона, предложило Китаю программу из трех пунктов: прекращение всех форм антияпонской деятельности, признание Маньчжоу-Го и совместные действия по уничтожению китайского коммунистического движения. Негативный ответ Нанкина побудил Хироту присоединиться в ноябре к антикоминтерновскому пакту Гитлера и Муссолини. В то же самое время похищение в Сиани привело к ориентации Китая на Россию.
Результатом были «сражение с двойной датой 7» (седьмой день седьмого месяца. — Пер.) вблизи Пекина 7 июля 1937 г. и необъявленная война, названная в Токио китайским инцидентом. В конце августа единый фронт Гоминьдана и КПК сформулировал десять принципов сопротивления Японии. Красная армия преобразовалась в 8-ю армию Национально-революционной армии. Остатки южных партизанских сил были организованы в 4-ю армию. Солдаты убрали красную звезду с фуражек (но очень часто прикалывали ее внутри своих кителей). Яньаньские советы были переименованы в правительство приграничных областей Шэнь-Кань-Нин.[410] Оно получало ежемесячно денежные средства и военные материалы. Некоторые непримиримые отвергали сближение с недавним противником, но большинство юньаньских командиров осуществили его плавно. В первых контактах с врагом ополченцы 8-й армии устроили засаду дивизии у Великой стены и серьезно потрепали ее. Затем, когда японцы двинулись через Северный Китай, встречая слабое сопротивление, партизаны приграничных областей тревожили их западный фланг или наносили удары по их тылу. Друзья Китая внутри страны и за рубежом приветствовали усилия КПК.[411]
Международные последствия
Свое осуждение поведения Японии западные державы выражали лишь словами. Действия США ограничивались актами о нейтралитете, которые позволяли Японии импортировать на своих собственных судах более половины необходимых ей нефтяного топлива, железного лома, грузовых автомобилей и даже готовые боеприпасы.
Пакт Риббентропа — Молотова между Германией и Россией вызвал новые противоречия на Дальнем Востоке. Мао Цзэдун быстро адаптировался к линии Москвы, прекратив осуждать Гитлера. Япония, идеологический союзник нацистского государства, больше не была заклятым врагом коммунизма. Китайское правительство утверждало, что 8-я армия менее активно действовала против агрессора и установила «свободную» блокаду региона Шэнь-Кань-Нин. Только спустя два года общий фронт Гоминьдана и коммунистов распался.
Токио — Нанкин — Чунцин — Яньань
После 1938 г. императорский флот безраздельно господствовал в морских водах между Владивостоком и Хайфоном. Японская армия контролировала железные дороги Китая, промышленные города и нижние долины Желтой и Западной реки, реки Янцзы. На оккупированных территориях были учреждены пять администраций, и наступило время объединить их в одну администрацию. Нанкин был избран столицей новой китайской республики. Исполняющим обязанности председателя правительства японцы назначили Ван Цзинвэя.
Этот глава марионеточного правительства сыграл героическую роль в свержении маньчжуров. Он был политическим помощником Сунь Ятсена и назначенным преемником. Политически неустойчивый, но с блестящим умом, Ван восемь лет флиртовал по очереди с японцами и марксистами; его постоянным мотивом было соперничество с Чан Кайши. Это побудило его навсегда покинуть националистический Китай в декабре 1938 г. для проведения мирных переговоров с генералом Доихарой. Спустя 15 месяцев хозяева Вана поставили его у власти в Нанкине.
Правительство Вана формировало армию из бывших военнослужащих дуцзюней, используя японское вооружение. Главные действующие силы на Китайском театре войны — императорская Япония и националистический Китай — оказались в тупике: японцы захватили столько территории, сколько могли использовать их ресурсы, а у другой стороны не хватало сил для контрнаступления. Две коммунистические армии — 4-я и 8-я, были ограничены в своих действиях соответствующими территориями: провинцией Аньхой и Шэнь-Кань-Нин. Они прилагали слабые усилия, чтобы открыть обычный, «формальный» фронт: их цель состояла в победе над Японией в войне на истощение и в ослаблении ее контроля над оккупированными территориями. Ветераны Чжу Дэ повторили тактику, которой они овладели в Цзянси: они установили связи с крестьянами и совершали быстрые нападения, сами определяя их время и место. Действуя главным образом на широких, открытых долинах, они научились укрываться и покрывать большие расстояния во время ночных маршей.
Войска нанкинского марионеточного режима образовали четвертый элемент в военной драме, которая иногда отличалась жестокостью, но чаще являлась карикатурой на войну. На них нельзя было полагаться при проведении операций против националистов. Эти войска использовались для поддержания порядка за пределами боевых действий, особенно для борьбы с партизанами. Процент дезертирства был высоким.
Отношения между Чан Кайши и бывшим командованием Красной армии все более обострялись. Правительство обвиняло коммунистов в том, что те не препятствовали переброске войск, направленных против националистов, и что их операции сводились почти только к передвижению в сельской местности в поисках сторонников.
Представители Яньани опровергали обвинения, утверждая, что 95 % марионеточных войск и две трети имперских дивизий были скованы коммунистическими силами. Это утверждение подкреплялось заявлениями Японии о том, что ее армии оставались в Китае «только для борьбы с коммунизмом».[412] Они далее подчеркивали, что лучшие гоминьдановские части были расположены напротив приграничных областей и что другие сдавались Японии «временно» для участия в боях против красных.
