— В таком случае, ежели наше войско расположится на берегах Босфора, так и нашей эскадре ни в коем разе отлучаться из пролива нельзя.
Выслушав толмача, рейс-эфенди смущенно проговорил, что дело приняло для него неожиданный оборот и он вынужден прервать переговоры.
— Мне требуется посоветоваться с диваном и доложить обо всем султану.
Через несколько дней все прояснилось. Из Александрии вернулась французская шхуна с посланником Оливье. Египетский паша отвергнул все предложения Порты и французов и решил добиваться своего силой оружия.
Настроение во дворце султана явно изменилось.
На борту флагманского корабля «Память Евстафия» появился вдруг сияющий Бутенев. Следом за ним слуга внес большой саквояж. Войдя в каюту Лазарева, он открыл его — там лежали золотые и серебряные медали.
— По повелению султана, ваше высокопревосходительство, — торжественно обратился он к Лазареву, — в ознаменование миролюбия эскадры русской медали выбиты. Оные предназначены для наград господам командирам и офицерам, на эскадре состоящим. Золотые — командующему, командирам и обер-офицерам. Серебряные — всем другим офицерам, гардемаринам, священникам.
Внимание султана радовало, но огорчали заботы непредвиденные. Критский оставался верным себе, провизия на исходе, подбирают последние крохи, а Севастополь помалкивает. Одно за другим уходят письма к Грейгу, а толку нет. Денег для закупки продуктов тоже не высылают. Спасибо туркам, выдали в кредит несколько тысяч пудов сухарей.
Пошла последняя неделя марта. В Босфоре появился отряд с десантом. Корабли перешли в подчинение Лазарева.
Морской десант — дело далеко не простое. Войска должно в порядке погрузить, в сохранности и безопасности перевезти морем, быстро и без потерь выгрузить на берег. Там его основная задача — сражаться с неприятелем. Раньше Лазарев высаживался с небольшим корабельным десантом в Данциге в 1812 году на короткий срок. Теперь он отвечал головой за успех тысячного десанта. Войска с оружием, пушки, припасы к ним, конница, запасы провизии — голодный солдат не боец. Все это надо сначала перегрузить с кораблей на средства доставки. Корабли сидят глубоко, впритык к берегу не подойдешь. Людей перевозили корабельными средствами — шлюпками, катерами, барказами. Пушки и снаряжение на специальных плотах. С плотов выгружаться должно на пристань. Все это надо соорудить. Быстро и надежно. Лазарев все предусмотрел и произвел в полном порядке. Войска и снаряжение были четко расписаны по плавсредствам, по времени высадки, определена ответственность и помощь каждого командира корабля. Нельзя было забывать и матушку-природу. Предусмотреть схватку с ней. Задует штормовой ветер, раскидает всю плавучесть, выбросит на камни, на мель, утонут люди, погибнет дело.
Через два дня на азиатский берег в строгом порядке, определенном командующим эскадрой, высадились войска 26-й пехотной дивизии с артиллерией, саперами, казачьими сотнями, егерями. На зеленых откосах Босфора запестрели белоснежные палатки русского лагеря. Впервые и единственный раз в истории.
Высадившиеся войска сразу же переходили в подчинение генерала Муравьева. Батальоны, роты, артиллерия, конница, саперы занимали предназначенные позиции, выходили на исходные рубежи в готовности к обороне и маршу. В турецких проливах русская военная сила — флот и армия — приобретала грозные очертания. Союзники — турки — понемногу приходили в себя, поднимали голову. Неприятель — египтяне — начал призадумываться, скрытые недруги, поеживаясь, меняли тактику, прикрываясь тогой миролюбцев.
Вместе с отрядом кораблей прибыл, переведенный по просьбе Лазарева с Балтики, лейтенант Корнилов[87]. Тепло встретил его у трапа боевой товарищ по «Азову» лейтенант Евфимий Путятин.
— Я тебя уже заждался вторую неделю. Пошли к адмиралу.
Лазарев не скрывал своего радостного настроения.
— Ну вот, и слава Богу, мы опять вместе. — Лейтенанты поняли, что имел в виду адмирал. Они были единомышленниками, у них одни жизненные ценности, и вместе они уже прошли огонь и воду. Усадив офицеров на диван, сказал: — Завтра фрегат «Ушаков» отправляется в Галлиполи. Муравьев посылает туда, с разрешения турок, своих офицеров для осмотра тамошних крепостей и приведения их в порядок на случай нападения египтян. — Лазарев встал и поманил лейтенантов к карте. — Наиглавнейшая задача — обозначить на карте якорные места, отмели, течения в Дарданеллах. Нанести на карту все укрепления азиатского и европейского берега, число орудий, калибр. Как и чем защищены. Сие все нужно, ежели египтяне атакуют Дарданеллы. — В балконную дверь теплый ветер доносил вечернюю перекличку с башен минаретов. — Такой случай больше может и не выпасть. А там, как знать, быть может, и нашему флоту ваши выкладки пользу принесут. Турки, они народ переменчивый.
Между тем дальнейшие события развивались довольно быстро.
Спустя две недели на рейд Константинополя прибыл из Одессы третий отряд русских кораблей. Он доставил еще пять тысяч десантных войск. Высадка прошла споро, без задержек, учитывались ошибки первой высадки войск. На берегу всюду, куда ни взгляни, раскинулись палатки военного лагеря. Целый корпус — десять тысяч.
На Буюкдерском рейде под стенами Константинополя развевались вымпелы двадцати пяти кораблей эскадры Лазарева. Из них десяток линейных, четыре фрегата, корветы, бриги, бомбардиры. Впервые Лазарев почувствовал потребность двух пароходов в составе эскадры. Они неподвластны ветру. Это великое преимущество перед парусом.
На юте фрегата «Евстафий», наблюдая за окончанием высадки, неспешно прохаживались Муравьев и Лазарев. Разглядывали в подзорные трубы снующие между берегом и кораблями сотни шлюпок, катеров, барказов, зафрахтованных купеческих судов.
Рядом с высоким генералом, широколицым, с непременными усами, Лазарев, проигрывая в росте, брал крепко сколоченной коренастой фигурой с короткой и аккуратной прической. Отличала его и походка — слегка вразвалку, легкая, но упругая, с твердой поступью.
— А что, нынче Босфор-то на крепком замке, — проговорил, озирая берега пролива, Муравьев.
Лазарев хитровато сощурил глаза:
— Главное, ключики-то от замочка в руках русских. И нам их подарили добрые соседи.
В самом деле, заняв доминирующее положение в проливах, войска совместно с эскадрой обеспечили безопасность Турции и неуязвимость России с юга. Это-то и заставило правительства Англии и Франции срочно принять меры для прекращения вооруженного конфликта между Мегметом-али и султаном, — дальнейшее обострение положения могло привести к войне, а Россия занимала весьма выгодные позиции для ее ведения.
Утром на следующий день Муравьев прислал адъютанта, просил срочно подъехать. Встретил Лазарева необычно тепло, как равного по положению:
— Махмуд совсем приободрился, вчера он наблюдал из дворца наши войска. Ему неймется посмотреть их вблизи, по-хорошему. Просит устроить что-то вроде смотра-парада. Турки, они любят показываться, но нынче у них повода нет. Давайте их порадуем.
— Что же, замысел добрый, — согласился Лазарев, что-то соображая. — Сначала посмотрим эскадру, а потом устроим парад на берегу. Заодно и я свой морской батальон снаряжу от эскадры. Оркестр и все такое.
— До послезавтра управимся?
— Пожалуй, так.
Муравьев между тем прошел к ломберному столику, что-то взял и несколько торжественно произнес:
— Милейший Михаил Петрович! Позвольте мне первому поздравить вас с высочайшим благоволением. Государь присвоил вам звание вице-адмирала. — Муравьев вручил ему эполеты и обнял.
Лазарев вначале несколько опешил, но румянец выдал его волнение.
— Сие известие я получил вчера вечером полуофициально из Одессы. Указ подписан его величеством второго апреля. От души пожелаю всяческих успехов! Непременно на парад наденьте новые эполеты.
Вечером на флагман по сигналу прибыли командиры.
— Султан пожелал устроить смотр войскам. Надобно и флоту показать себя. Корабли привести в порядок само собой. Назначить с каждого корабля, по моему расчету, обер-, унтер-офицеров и матросов. Отобрать лучших, в исправной амуниции с ружьями. Завтра сделать репетицию на палубе, со всеми почестями. Не ударим лицом в грязь.
Лазарев закончил, но, к его удивлению, командиры не спешили расходиться. Младший флагман контр-адмирал Стожевский смущенно закашлялся:
— Ваше превосходительство, слух прошел о монаршем изъявлении к вам…
Лазарев засмеялся.
— Уже проведали. Что с вами поделаешь. Хотя официально указ не получен.
Он поманил своего адъютанта, флаг-офицера, тоже «азовца», лейтенанта Истомина[88]:
— Константин Иванович, крикните Егорку. От этих соколов так просто не отделаешься. Сообразите стол накрыть в салоне.
