— Что? — Хрофт едва не вывалился из седла. — Ты летишь отдаться этому ублюдку? Этому сластолюбивому стервятнику?
— Если это спасёт Эльфран, я готова.
— Ты сошла с ума, девчонка! — загремел было Отец Дружин… и внезапно осёкся, едва встретив холодный, мертвенный взор принцессы. Она сама вынесла себе приговор и сама намеревалась проследить за его неукоснительным исполнением.
— Клянусь моими священными браслетами, я вытащу тебя оттуда! — услыхала Эльтара напоследок, когда её грифон уже несся на северо-восток.
Две тысячи, собранные Аргнистом из ничего, атаковали Орду внезапно и свирепо. В овраги, где засели твари, лили горящую разбавленную нафтой смолу; пытавшихся вырваться из огненного ада добивали арбалетными болтами в упор, не доводя дело до мечей и копий.
Однако Орда быстро оправилась. Нахлёстывая коней, примчались верховые от высланных в стороны дозоров — с севера и юга двумя волнами надвигались отряды тварей, и не было им числа. Прямо перед продвигавшимися на запад главными силами Аргниста тоже появился сплошной вал оскаленных пастей и тянущихся когтистых лап. Армия в мгновение ока оказалась в полукольце.
— Отходим! — взмахнул рукой старый сотник. Орды здесь оказалось слишком много.
Выжигая за собой всё, что могло гореть, конные сотни подались назад. Аргнист отступал последним. Трещащее пламя надёжно прикрывало отступление, но Орда не отставала, её шеренги маршировали по ещё горячим пепелищам, упрямо не желая отставать от дерзких. Вовремя начав манёвр, Аргнист вывел-таки свои сотни из-под удара, однако к вечеру стало ясно, что боя не избежать. Орда шла по пятам.
Снежный Замок Эльтара увидела издалека. Совершенно белый, он сверкал на солнце тысячами острых, отполированных граней, напоминавших тающую под весенними лучами глыбу льда. Крепость Горджелина разительно отличалась от остальных: скорее она походила на многогранную пирамиду со срезанной верхушкой; оттуда поднималась в небо заострённая башня, оканчивавшаяся тонкой шпагой шпиля. Ни ворот, ни дверей во внешней стене Эльтара не заметила.
Грифон рванулся к земле. Саойя направила его полёт к узкой щели между внешними наклонными стенами и центральной башней крепости. Магия Горджелина уже открывала ей проход, раздвигая каменные плиты стен.
Снежный Замок оправдывал своё название ещё и тем, что его окутывало облако леденящего холода. По телу грифона потекли тонкие серебряные струйки.
Нельзя сказать, чтобы Замок был огромен — нет, площадью он не превышал среднего баронского из краев Фейна. А вот стены и башни были сложены из совершенно необычного камня: чистейшего снежно-белого цвета. Эльтара готова была поклясться, что в Северном Хьёрварде нет каменоломен, где добывали бы подобную красоту.
Скелет оказался на месте — осклабился и полез обниматься. Сжав зубы, Эльтара что было сил двинула обутой в изящный сапожок ножкой по колену монстра. Гремя позвонками и рёбрами, костяк покатился по полу. С ненавистью плюнув на череп, Эльтара двинулась вверх.
Горджелин стоял на том самом месте, где его оставили Эльтара и Хрофт. «Неужели этот тип так и простоял здесь всё время, не сделав ни шагу в сторону? — невольно подумала принцесса. — Может, он, как вампир, живёт только по ночам?»
Оправдывая своё прозвище, Равнодушный молча смотрел куда-то сквозь принцессу, терпеливо ожидая, пока она заговорит.
— Горджелин… — Саойя собрала последние остатки гордости. Голос её не дрожал, на щеках — ни малейшего следа смущённого румянца. — Горджелин, я пришла сказать, что принимаю твои условия. Если, конечно, ты не отказался от участия в этом деле.
Это было сказано сухо, спокойно, по-деловому, словно принцесса обсуждала стати приведённой напоказ чистокровной кобылы. Взгляд удлинённых глаз был спокоен, и только в самой глубине зрачков начинало разгораться странное фиалковое пламя.
Горджелин ответил не сразу. Он пару раз прошёлся от стены к стене (держался маг при этом неестественно прямо, точно проглотив аршин) — то ли хотел помучить Эльтару неизвестностью, то ли ожидал от неё ещё каких-то слов, просьб, молений, гнева… Так или иначе, ничего этого он не дождался. Саойя осталась спокойна и холодна, точно камень окружавших её стен.
— Гм… — Волшебник солидно прокашлялся. — Я рад, что благоразумие возобладало. Но мои условия несколько изменились. Я размышлял и понял, что предложенная тобой цена недостаточна. Если раньше я хотел ограничиться твоим телом, то теперь мне нужна ещё и душа.
Эльтару словно хлестнули по щеке холодной плетью.
— Что значат эти слова?
— Ты хочешь знать? Охотно объясню. Когда мы окажемся вместе, то есть в постели, тебе не удастся отлежаться холодной и равнодушной, исполненной ледяного презрения к насильнику, тебе придётся стонать, извиваться, визжать, просить меня взять тебя снова и снова… — Горджелин выговорил всё это совершенно мёртвым, равнодушным голосом. Контраст между смыслом и интонацией был просто убийственным.
Эльтаре казалось, что внутри у неё от бешенства начинают рваться до предела натянутые связки.
— Неужели могучему Горджелину будет приятна эта подделка?
— А это не будет подделкой! — с живостью возразил Снежный Маг. — Это всё должно быть по-настоящему. Тебе придётся полюбить меня, принцесса. Мои заклятья помогут тебе в этом. Хотя я предпочёл бы обойтись без них. Ты права, искренность всегда лучше.
— По твоему виду и не подумаешь, что тебе нужны мои страстные стоны!
— И вновь ты права. Мне они ни к чему. Они нужны тебе, — спокойно ответил Равнодушный. — Впрочем, спорить об этом, когда Эльфран вот-вот падёт, по меньшей мере неразумно. Отвечай, ты согласна?
Усилием воли загоняя вглубь готовую вот-вот прорваться наружу ярость, Эльтара процедила сквозь сжатые до хруста зубы только одно слово:
— Согласна.
Горджелин не выказал ни радости, ни торжества. «Превеликие Силы, — ошарашенно подумала Эльтара, — да ведь ему, похоже, и в самом деле всё равно, разделю я с ним ложе или нет!»
— Клятву Эльфрана! — потребовал волшебник. — Настоящую, полную клятву, клятву кровью Тоэя! Он, оказывается, и впрямь слишком много знал, этот Горджелин, и притом такого, чего ему знать было и вовсе не положено. Для него не являлось тайной существование Эльфрана, но к этому как-то привыкли, тем более что Снежный Маг свято хранил секрет. Однако, кроме этого, он знал ещё и о клятве! Клятву именем и кровью Тоэя приносили одни лишь эльфийские правители, вступая на трон. В самом Эльфране она звучала лишь один раз… И, как и клятва вечной мукой Нифльхеля, она была нерушима. Тоэй не знал снисхождения и сам карал клятвопреступников лютой смертью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
