Люди подчинились Хавандшите и поставили палатки на правом берегу. Четанзапа приказал и своей жене уйти от стада, разгружаться и строиться. Только Чапа и Шунктокеча не подчинились воле жреца. Их типи и доставленная сюда палатка Токей Ито были разбиты неподалеку от стада. Здесь же разгрузили свое имущество Уинона, Ситопанаки, Насмешливая Синица и Грозовая Тучка. Лошади тоже были поделены на два табуна.
Хапеда и Часке, не сговариваясь, присели на корточки около ручья неподалеку от стада. Они пока не заходили ни в какую палатку. Зайти в какую-либо палатку — значило бы проявить непослушание отцу, послушаться отца — значило предать волю Токей Ито. Ихазапа принес им медвежонка, который уже сильно вырос и мог показать когти, если хотел проявить самостоятельность.
Мимо проходил Адамс.
— Ваш медведь достиг отроческого возраста, — усмехнулся он, но улыбка лишь на секунду озарила его озабоченное лицо: Адамс хорошо представлял себе, что на новом пути их подстерегают новые опасности.
Скот между тем совершенно успокоился. Животные лежали на траве, пережевывали жвачку. Собаки получили остатки из двух антилоп, которых уложил делавар, и насытились. Тихо журчал ручей, который стал линией раздора. У палатки жреца стояли Четанзапа, Чапа и Шунктокеча. К ним подошли еще двое мужчин. Жрец пригласил воинов зайти в типи. Мальчики видели все это. Они сидели и молча ждали, чем закончится совет у жреца.
В палатке, куда вошли мужчины, царил полумрак. Женщину, которая только что раздула тлеющие угли, старый Хавандшита отослал прочь: разговор должен был остаться в тайне. Токей Ито и Унчиды — его старых и весьма весомых противников — ему сейчас бояться не приходилось: они остались на той стороне реки.
— Ну так говорите, что вы думаете, — начал жрец, когда все уселись вокруг очага.
Один из участников совета откашлялся:
— Никаких бизонов!
Другой кивнул:
— Токей Ито нас обманул!
Первый продолжал:
— Надо опять пойти к уайтчичунам и попросить у них земли и еды. Эти пятнистые бизоны, что пасутся на том берегу ручья, воняют, и если мы все-таки станем убивать их и есть, нам ненадолго их хватит. Что тогда? Одними антилопами и оленями мы не прокормимся. — Он повысил голос: — Таков конец нашего долгого пути, наших великих дел!
Выслушав эти речи, Четанзапа не выдержал:
— Зови же своих духов, Хавандшита! Призывай диких бизонов, если ты еще хоть на что-нибудь способен! Бей же в барабан и спрашивай у своих духов, где нам охотиться и жить, как жили наши отцы и отцы наших отцов!
Выражение лица Хавандшиты изменилось, когда он услышал резкие слова Четанзапы. Он с ужасом почувствовал, что для разговора с духами у него уже нету сил. Но он не желал показывать свою слабость, он хотел оставаться Хавандшитой — человеком духов и тайны, а не старым кожаным мешком с костями.
— Я буду бить в барабан, вы — танцевать бизоний танец, — сказал он воинам. — Дикие бизоны придут, если не почуют издалека вони этих пятнистых бизонов. Идите и танцуйте! Я сказал!
Хапеда и Часке все еще сидели у ручья и видели, как воины вышли из палатки жреца. Они видели, как всем мужчинам сообщили о танце и как они. собрались перед типи Хавандшиты. Только делавара не было здесь. Он пошел к Адамсу.
Жрец принялся бить в барабан. Мужчины приступили к ритуальному танцу, сопровождая его ритмичным монотонным пением, точно таким же, как когда-то на реке Платт во времена отца Токей Ито Матотаупы:
Добрый дух! Дай нам бизонов, бизонов, бизонов! Бизонов, бизонов, бизонов дай нам, Добрый дух!
Воины топтались по кругу, они подражали мычанию бизонов. Те, у кого были рога и шкуры, надели их и изображали бизонов. Они отбегали в сторону, когда воины издавали охотничий клич.
Этот клич заставлял мальчиков вздрагивать. Ведь с самого раннего детства они мечтали стать охотниками на бизонов!..
Вдруг один из мужчин крикнул:
— Вернитесь, мертвые и бизоны…
— Вернитесь, мертвые и бизоны! — подхватили другие, и резче затопали мужчины и громче стало их пение.
Наступил вечер. Небо потемнело, и зажглись первые звезды. Мысли и чувства мальчиков пришли в смятение от этого глухого пения и ритмичного топота. Около мальчиков остановился делавар.
— Ни мертвые, ни бизоны не вернутся, — сказал он Хапеде и Часке. — Так говорит Токей Ито.
И мальчики словно очнулись от завораживающего действия непрекращающегося танца.
— Токей Ито! — сказал Часке. Щеки его пылали, голос дрожал, он еще не до конца освободился от впечатления бизоньего танца. — Мы должны подать вождю сигнал, чтобы он увидел его с Мини Сосе. Токей Ито должен знать, что мы уже здесь.
— Хау! — Хапеда вскочил, Часке тоже, и оба побежали через ручей к отцу.
Бизоний танец довел Четанзапу до изнеможения. Он покинул круг и стоял с Чапой у своей палатки. Он подал мальчикам знак, что готов выслушать их.
— Надо подать Токей Ито сигнал, — сказали сыновья.
Четанзапа не сказал сразу «да» или «нет». Со времени событий в пещере Блэк Хилса мальчиков считали причастными к тайне рода. Их слова не следовало оставлять без внимания. Воин посмотрел на противоположный берег ручья. Там резвился медвежонок, которого Ситопанаки и Уинона только что накормили.
— Хорошо, — решил Четанзапа. — Пусть соберутся все, кто не участвует в бизоньем танце, и разожгут большой огонь. Такой, чтобы его было видно с того берега Мнни Сосе. Наш вождь в кольце врагов. Он должен знать, что мы перешли границу и что ему надо спешить к нам, если он… — И Четанзапа умолк: нет, он просто не мог, не имел права даже заикаться о том, что Токей Ито может быть убит врагами.
Хапеда и Часке бросились созывать мальчиков из союза Молодых Собак. Они позвали и Грозовую Тучку с ее подругой Ящеркой и других девочек. Все они принялись стаскивать хворост. Не сочли зазорным для себя помочь им и юноши из союза Красных перьев, который возглавлял Ихазапа. «Сигнал для Токей Ито!»- это объединяло всех.
Собирая топливо, все как-то незаметно переходили с одного берега ручья на другой, и никто даже не думал о том, что нужно держаться подальше от стада. Застучали в лесу по сухим стволам топоры; это, услышав, что затевает молодежь, пришли помогать Адамс, Томас и Тэо. Адамс нарубил больше всех своим плотничьим топором. Когда высоко взгромоздившая куча дров показалась всем достаточной, Четанзапа поджег ее, и, раздуваемая тихим ночным ветром, она ярко запылала. Это было великолепное зрелище — огонь радости спасения, огонь, призывающий вождя!
Все больше и больше людей подходили к огню — редел круг танцующих. И скоро осталось всего двое — те, что выступали против Токей Ито на совете. Пришлось Хавандшите прекратить танец. Он направился к себе в палатку.
— Я применю более сильное заклинание, — угрожающе прошипел он. — Вонючие пятнистые бизоны должны исчезнуть, они не будут смущать умы наших мужчин! Нам надо прогнать их, и тогда снова вернуться бизоны. Хау.
Хавандшита проскользнул в свою типи. Он в одиночестве стоял в темной палатке. Только какая-то искорка теплилась еще в очаге, и ему казалось, что он сам был этим догорающим огоньком. Мужчины покинули его. С бизоньего танца они разбежались. Такого еще не случалось. И Хавандшита в этот момент одиночества понял, что есть и его вина в горькой судьбе семьи вождя и всего рода Медведицы. Когда-то Токей Ито бросил ему в лицо: «Ты первый, кто дал знать уайтчичунам о нашем золоте!» И это действительно было так: ведь тайна золота была его платой уайтчичунам за то, чтобы они пригнали роду Медведицы большое стадо бизонов. И тогда бизоны, «повинуясь заклинаниям» жреца, пришли, сила и авторитет Хавандшиты снова возросли. Своими интригами Хавандшита навел белых на Матотаупу — хранителя тайны золота. Матотаупа был оговорен Хавандшитой, обманут, предан, был изгнан им и, наконец, стал жертвой Рэда Фокса. Задумавшись об этом, Хавандшита был готов уже потухнуть, как последняя искра в очаге. Но — вскормленный жестокостью и сам ставший олицетворением злой воли — он еще раз поднялся против всех и против самого себя. Он хотел колдовать, он должен был колдовать, он готов был уничтожить всякого, кто сомневался в его силе, всякого, кто смел бросить ему вызов. А враги — уайтчичуны — должны были еще раз сослужить ему службу.
