День прошел. Снова солнце склонилось к западу и закатилось. Снова землю окутала тьма.
Со стороны лога выстрелили. Дакоту резко ударило по голове, красные круги завертелись у него перед глазами. Напрягая волю, он сполз в ложбинку, откуда неосторожно высунулся в темноте. Руки его нащупали ружье, и он выстрелил, ещё не соображая, куда. Там, внизу, не должны догадаться, что он хоть на мгновение вышел из строя. Иначе он пропал.
За выстрелом дакоты последовали ответные выстрелы, но в него было уже не попасть. Раненый достал полоску лыка, нащупал рану. Руки его стали мокрыми от крови, но повязку он все-таки наложить сумел. Потом руки его бессильно упали и он прилег. Снизу больше не стреляли. Токей Ито сознавал, что сам виноват: когда начала выходить луна, нужно было прятаться.
Далеко на севере Токей Ито заметил пылающую точку. Призрачный огонек был еле различим. Может быть, это сигнал, что колонна перешла спасительную границу Канады и достигла лесных гор? Значит, можно и даже нужно попытаться ускользнуть от врагов.
Токей Ито почувствовал вокруг какое-то движение. Оно было совершенно бесшумным, но острые глаза его все же замечали то тут, то там перемещающиеся тени. Временами ему казалось, что это шевелится трава. Но тени приближались, сомнений больше не было. Они, видимо, начали подползать сразу же с наступлением темноты.
Осторожно, без единого выстрела враги все плотнее и плотнее окружали его. Резкий свисток донесся от излучины. Темные фигуры оторвались от земли; побежали вверх по склону, подпрыгивая и нагибаясь. Послышались крики. Затрещали револьверные выстрелы.
Токей Ито выпустил несколько стрел в тех, что бежали по гребню холма. Он знал, что всех ему не перебить. Первых приблизившихся к ложбинке он уложил из револьвера. Затем опять продолжал стрелять из лука, и с каждым его выстрелом падал сраженный враг.
Рыжую кобылу задела вражеская пуля. Она подскочила и от испуга понеслась вниз по склону. Атакующие бросились за испуганной лошадью: они боялись, что с нею может ускользнуть и дакота. Они пытались поймать кобылу, стреляли ей вслед, орали.
Дакота снова стал стрелять по врагам. Вырывавшихся вперед настигали его стрелы, но число врагов росло, и они уже достигли вершины. В последний момент вождь спрятался за стволом дерева. Он не стрелял и можно было подумать, что он убит или ранен.
И вот с громкими воплями враги преодолели последние метры. По краям ложбины выросли их силуэты: широкополые шляпы, длинные косы, бороды, бритые подбородки… Замелькали в воздухе приклады, затрещали винтовочные и револьверные выстрелы. Токей Ито тоже взялся за револьвер. Барабан повернулся, раздался треск выстрелов, беспомощно закачавшись, попадали в ложбину сраженные налетчики.
Вождь прекратил стрельбу и, как змея, проскользнул к только что убитым врагам. Он отшвырнул прочь свой светлый костяной лук и улегся рядом с убитым индейцем.
Охотники за скальпами снова, словно живые тени, замаячили на краю ложбинки. Задние напирали на них, орали, а эти, молча, локтями и ногами отпихивались от них. Четверо принялись обшаривать убитых, другие с проклятьями собирали их оружие.
— Кто нашел его, должен сказать! — крикнул кто-то сердитым голосом в темноту. — Этот негодяй, схвативший скальп, должен сказать!
— Тихо! — повелительно произнес другой. — Назад! Вон из этой ямы! Что вы топаете, как стадо быков. Двое ко мне. Осмотрим убитых.
Токей Ито увидел силуэт говорившего: высокий, узкоголовый, борода клинышком — Шарлемань. Он присутствовал при переговорах вождя с Рэдом Фоксом. Итак, будут искать среди убитых!
Двое нагнулись. В одном из них дакота узнал Филиппа. Тот нашел лук вождя и поднял его для всеобщего обозрения.
— Если к этому добавить еще какой-нибудь черный скальп, можно произвести впечатление! — заметил второй.
Находчивый малый — это был Луис-канадец — решил не откладывая и осуществить свою идею. Он вцепился в волосы Токей Ито, однако из предосторожности все же спросил:
— Ну что, ты готов, мой краснокожий брат?
— Нет, — ответил вождь, как будто он был одним из индейцев-разведчиков, раненных в перестрелке. — Оставь мои волосы в покое, или я сейчас проткну тебя. Токей Ито здесь нету. Он убежал!
— Проклятье! — Шарлемань, который тоже услышал эту новость, затеребил свою бороду. — Проклятье! Видно он и впрямь был живехонек. Наверное, уполз к излучине, сидит там в зарослях, посматривает на нас, чего доброго еще и выстрелит…
И тут со стороны излучины раздался выстрел. Шарлемань упал. Он был убит наповал.
На мгновение стало тихо. Охотники за скальпами словно остолбенели. Но тут же поднялась необыкновенная суета. Они были убеждены, что стрелял Токей Ито. Сломя голову понеслись они вниз, чтобы поймать стрелка. Их голоса звучали все дальше и дальше.
Может быть, вернее было бы сбежать по склону с толпою преследователей, а там, в долине, как-нибудь ускользнуть от них? Нет, он и так уже едва держался на ногах от усталости. И повязка у него сбилась, из раны текла кровь. Он стал приводить в порядок повязку. Он был один. Один ли?.. Все ли убежали в долину?
Нет, не все: вождь увидел в темноте смутное очертание фигуры. Словно из-под земли выросла эта тень. На фоне неба можно было заметить, что это индеец, высокий, худой, несомненно, молодой, длинные, распущенные волосы опускались ему на спину.
— Они дураки, — тихо произнес он довольно приятным голосом. — Я один узнал тебя и буду с тобой бороться, чтобы пришить твой скальп к своему мундиру. Ты — Токей Ито. Твой нож выдал тебя.
— Да, я Токей Ито, — спокойно ответил вождь. — Давай же нападай на меня. Но если я окажусь победителем, ты возьмешь в жены девушку из наших палаток.
— О! — произнес удивленный молодой воин. — Мое имя Шудегача, я из племени понка, и я не хочу жениться на ваших женщинах. Мне нужен твой скальп, вождь!
— Ты можешь его добыть, Шудегача.
— Да-да! — горячился юноша. — И я это сделаю. Почему ты издеваешься надо мной? Или ты думаешь, мой томагавк затупился?
— Нет, я этого не думаю. Твой томагавк остер, и твои мысли — умные мысли. Ты, наверное, получишь скальп Токей Ито. Токей Ито ранен и не сможет бороться с тобою в полную силу. Ты можешь это проверить. Если ты добудешь мой скальп, они дадут тебе двести долларов и наградят поездкой в Вашингтон. Твои белые и краснокожие братья убежали, и эти блага достанутся тебе, тебе одному. За храбрость тебе хорошо заплатят, сын понка, так, как заплатили однажды изменнику, убившему Понтиака.
Молодой воин пренебрежительно свистнул.
— Я не поеду в Вашингтон, Токей Ито, сын Матотаупы, и мне не нужны двести долларов. Я не белый человек, который задолжал Меховой компании и хочет расплатиться твоими волосами. Я добываю твой скальп для того, чтобы мое имя поминали на праздничных кострах. Твои отцы убивали моих отцов. Вы, дакоты, нас преследовали, пока были сильны, преследовали, как волки преследуют добычу. Один дакота похитил мою сестру Монгшоншу. Его зовут Четанзапа, и он принадлежит к твоим палаткам.
— Войны-понка проникали в наши места охоты, ты это знаешь, Шудегача!
— Да, я это знаю. Стада бизонов много лет и зим тому назад покинули наши прерии, и женщины, и дети у нас голодали. Нам пришлось искать бизонов в ваших местах охоты.
— Белые люди со своими скорострельными винтовками уничтожили так много бизонов, что и вам и нам пришлось голодать.
Понка некоторое время молчал.
— Ты боишься со мной драться, Токей Ито? — вдруг произнес он. — Может быть, ты хочешь просить прощения у белых людей?
Токей Ито подошел к понке: у раненого вождя не было сил спасаться бегством и он пошел навстречу врагу. Лицо к лицу подошел вождь к нему, и, едва последние слова слетели с губ понки, кулак вождя опустился на голову молодого воина. Понка упал. Токей Ито прижал его коленом к земле и связал.
Издалека донеслись винтовочные выстрелы, потом топот копыт. По-видимому, охотники за скальпами добрались до своих коней, которые были спрятаны в долине, и верхом преследовали неизвестного, который выстрелил в решающий момент.
