колебания, замеренные в ходе прямых силовых противостояний вроде Пресса, никакого значения не имеют и не являются стабильными. Сегодня чистая Сила выше у одного Высшего, завтра у другого. Основное значение в противостоянии Высших имеют опыт и тактика ведения поединка.
– Исключение из правила? – спросил Гесер с любопытством.
– Так называемые нулевые маги вроде меня, – без лишней скромности ответила Надя. – Мы бесконечно превосходим силой любых магов, включая Высших, поскольку теоретически можем создать заклинание любой мощности.
– Любое, но в рамках существующей на Земле магической энергии, – уточнил Гесер. – Точнее формулируй!
– Да я просто не успела закончить, – сказала Надя.
Выкрутилась!
– Хорошо, пять с минусом, – сказал Гесер. – И что же ты хотела сказать?
– Как может существовать маг, на порядок превосходящий Высшего прорицателя? Это либо нулевой, либо…
– Ну, ну! – подбодрил Гесер.
– Либо вообще не маг. – Надя внезапно смутилась и подалась к матери. Светлана обняла ее за плечи. Я поймал взгляд дочери и одобрительно кивнул.
– Мы не можем исключить существование другого нулевого мага полностью, – сказал Гесер. – Но и предпосылок к этому нет.
– В том числе не было и никаких предсказаний на этот счет, – заметил Глыба. – А Надя была предсказана.
– Давайте рассматривать другие варианты, – сказал Гесер. – Маг, даже нулевой, – это всего лишь маг.
– Зеркало? – тихо спросила Светлана.
Повисла напряженная тишина.
Зеркало – это плохо. Это очень плохо, потому что с ним практически невозможно бороться. Зеркало порождается Сумраком… то есть никто на самом деле не знает, как и почему обычный неинициированный Иной с неопределенной аурой, одинаково склонный к Свету и Тьме, превращается в Зеркального мага. Зато известно, почему он появляется и что потом происходит. Зеркальный маг приходит в то место, где сильно нарушен баланс Света и Тьмы, после чего встает на сторону проигрывающей стороны. Ну и… ликвидирует разрыв. Самым банальным способом – либо убивая магов, либо лишая их силы. Светлана одиннадцать лет назад потеряла большую часть своей силы – и еще счастье, что ей удалось восстановиться так быстро.
– Это не может быть Зеркало, – сказал Гесер и покачал головой. – Зеркальный маг поднимается по уровням лишь в ходе поединка с обычными магами. У нас кто-нибудь из Высших с Зеркалом сражался?
– Темные? – предположил Марк Эммануилович.
– У них в Дозоре один Высший, сам Завулон.
– А Юрий и Николай? – удивленно поднял бровь Жермензон.
– Юрий семь лет назад перебрался в Минск, там у него карьерные перспективы более внятные, – усмехнулся Гесер. – А Николай – как вы. В запасе уже пятый год. По-моему, ничем не занят, кроме рыбалки на Ахтубе…
– Он еще пишет любовные романы под женским псевдонимом, – вставила Ольга.
– Да? – неожиданно заинтересовался Глыба. – И как?
– Читать можно, – оживилась Ольга. – Особенно…
– Тише! – Гесер постучал пальцем по столу. Звук был неожиданно громким. Прикрыл глаза, посидел несколько секунд молча. – Я попросил Завулона проверить его Высших из запаса. Но, полагаю, никто из них ни с кем не сражался. Да и с какой бы стати Зеркалу убивать Темных? При нынешнем раскладе сил он опять должен убивать нас!
– Тогда кто? – Жермензон развел руками. – Если не Зеркало… кто-то из древних магов? Были же среди них нулевые… ну… или близкие к тому…
– Кто и зачем? – ответил вопросом Гесер. – Главное – зачем? Тайком явиться в Москву, проделать невесть что с попавшимся на пути человеком… Нет, давайте рассмотрим альтернативные варианты!
– Не Зеркало и не неизвестный нам Выс… э… нулевой маг? – спросил Глыба.
– А какие варианты еще могут существовать? – впервые задала вопрос Светлана. – Вы извините, Борис Игнатьевич, у меня на плите борщ недоваренный остался, Надя сидела уроки делала, тут вы нас выдергиваете… и, как я вижу, сами не понимаете зачем!
Гесер посмотрел на меня. И сказал:
– Давай-ка ты, Антон. Что тебя пугает?
Я подумал минуту, прежде чем начать отвечать.
– Самолет… Самолет, который должен был упасть, но не упал. Мальчик-пророк, который так удачно попался мне на глаза. Его слова… относительно меня в первую очередь. Полицейский, с которым я столкнулся много лет назад и который теперь видит Иных, сам Иным не являясь. Его напарник, у которого исчезла аура и которому теперь все поровну. Неизвестный, которого полицейский назвал «тигром». То, что оба полицейских описали неизвестного совершенно по-разному. Невозможность предвидеть события для Высшего мага-прорицателя.
– Как это все может быть взаимосвязано?
– Не знаю, – честно сказал я.
– И что именно тебя пугает? Неужели слова про «тигра»? Так твой полицейский и нас называет «собаками», и Темных «волками».
– Меня пугает концентрация странностей, – сказал я. – Все началось сегодня утром. Восемь с половиной часов назад! И столько всего сразу!
Гесер кивнул. Кажется, он был удовлетворен моими словами.
– Правильно. Очень много странностей. Совпадением это быть не может, значит, должна быть общая причина. Предлагайте свои варианты.
– Вы прямо как доктор Хаус, Борис Игнатьевич, – с иронией произнесла Светлана.
– Что?
Это был один из тех редких случаев, когда я видел шефа растерянным. Он, по-моему, совсем не интересовался кинематографом, а по телевидению смотрел только новости и фигурное катание – чем-то оно его привлекало.
– Не важно, – сказала Светлана. – Доктор такой… известный. Он тоже предлагал подчиненным выдвигать безумные теории, а сам выбирал из них правильную.
Гесер с легким сомнением смотрел на Светлану. Потом кивнул и сказал:
– Надеюсь, у этого доктора более инициативные подчиненные. Я пока ни одной версии не слышу.
– Божественная сущность, – неожиданно сказал Жермензон. – Нет, я не веду речь о Боге или мессии, но, возможно, мы имеем дело с проявлением какой-либо сакральной, мистической сущности…
– Пенсия на тебе вредно сказывается, Марк, – сказал с раздражением Гесер. – Единственная мистическая сущность в нашем мире – это мы, Иные. Все остальное – человеческий фольклор.
– Ну, некоторые Иные так не считают… – пробормотал Жермензон, впрочем, без особого напора.
– Значит, это фольклор Иных! – отрубил Гесер. – Серьезные версии есть?
– Порождение изначальной Силы, – предположил Глыба. – Света или Тьмы…
– Это та же самая «божественная сущность», только другими словами, – сказал Гесер.
– Но Свет и Тьма существуют, – пожал плечами Глыба. – Когда мы клянемся Светом, он подтверждает наши слова.
Гесер поморщился.
– Софистика. Мы не знаем, как и почему это происходит. Ты знаешь? Я – нет. Возможно, кто-то из Великих магов древности создал заклинание, которое действует до сих пор. Подозревать Свет и Тьму в осознанной деятельности – это…
– Это все равно как предположить, будто Сумрак создаст Зеркало и пошлет проигрывающей стороне… – мягко сказала Ольга.
Гесер заткнулся.
Именно заткнулся, а не замолчал. Посидел, глядя в столешницу, потом сказал:
– Версия принимается. Она нелепа. Она мне не нравится… потому что я боюсь чего-то подобного. Но как версия – принято. Еще?
Надя снова подняла руку.
– Мне кажется, Борис Игнатьевич, что гадать сейчас вовсе не нужно, – сказала она. – Ну какая нам разница, кто именно появился? Мы ведь уже знаем, что он очень сильный и делает странные вещи. И пусть! Нам надо понять, чего он хочет.
– И?.. – спросил Гесер.
– Па… Антон… – Надя покраснела.
– Ничего, мы в курсе, что он
