Про то, как они к людям относились, тот же случай с Лолидзе прекрасно иллюстрирует. Да и мои Ланские… Вспомнить, как легко они смогли замять убийства в Благовещенске только ради того, чтобы заполучить меня в свои ряды. Да и прочее все. И Китай еще…
Получается, что ничего я не знаю о том, что на самом деле происходит. Мутация или божественные дары — это даже не слишком важно. Куда важнее другое. В основе общество нового биологического общества лежит какая-то тайна. Скорее всего, ничего общего не имеющая ни с версией клановых, ни с точкой зрения безумного Пастыря. И старшие поколения ее скрывают.
Вспомнился первый разговор с Родионом Павловичем, а старик-то с первого поколения был. Тогда он назвал мой тип — уникальной функцией. А потом сделал вид, что оговорился. Да так резво еще, что я сразу же понял — врет. Правда, потом отвлекся на его чудеса с погружением в собственное сознание, и забыл. А сейчас вспомнил.
Вывод прост. Наставник Ланских должен знать правду. А значит, я должен из него эту правду выбить.
— Так значит, на встречу они отправили Наставника?
Часом позже я уже сидел на кухне и взглядом опытного полицейского следователя смотрел на Родиона Павловича. Которому от моей великолепной актерской игры было ни тепло, ни холодно. Старик, выслушав мой рассказ, погрузился то ли в дрему, то ли в задумчивость — попробуй разбери, если глаза закрыты, а мышцы лица расслаблены.
За последние десять минут он первый раз рот открыл, задал уточняющий вопрос. И, видимо, снова решил уйти в нирвану.
— Родион Павлович! — рявкнул я, теряя остатки терпения. — Хватит спать!
Глаза старого новуса открылись и посмотрели на меня с удивлением.
— Что?
«Он что, реально спал?»
— По существу есть что сказать? Кто это был? Что им было нужно? Почему все за мной охотятся? И что за треш нес этот больной на голову придурок? Почему с Китаем война?
— Да?
— Что «да»?!
— Еще вопросы будут или ты закончил?
Я вскочил на ноги, давая постоянно контролируемой ярости и жажде убийства, выглянуть наружу. На секунду-другую, не больше, а то ее потом обратно фиг загонишь.
— Как же вы меня достали со своими играми в политику! Решили, что мир на вас клином сошелся? Что я вечно буду собачкой комнатной вокруг бегать? Старик, хватит юлить, твою мать! Я по горло сыт всей этой хренью! Отвечай уже на чертов вопрос!
— Или?..
— Или клан Ланских может искать себе новый инструмент для реализации своих планов!
— А ты что же? Никак уйдешь?
Наставника, похоже, не впечатлила и эта грань моего таланта. Он по-прежнему расслабленно сидел за столом и с едва демонстрируемым интересом следил тем, как я разбрызгиваю слюну.
— Из клана? Да в легкую — встал и пошел! Даже вещи собирать не буду!
— Ну, иди.
— И все?
Видимо я слегка переиграл в гневного Ликвидатора… Все-таки прочитанные методички по актерскому мастерству без ежедневной практики мало что стоили.
— А что еще ты хотел услышать? Что без клана ты обречен? Что не проживешь один? Этого я не буду говорить. Шансы выжить у тебя есть, пусть и не слишком высокие.
Выполнивший свою задачу гнев был запинан под кровать, а я, словно бы и не демонстрировал несколько секунд назад вспышку ярости, спокойно спросил:
— То есть разговаривать по существу мы не будем?
— Ну почему же? — отозвался старик, который, как выяснилось, видел всю мою игру насквозь. — Можем поговорить. Только, знаешь… Я с годами стал таким снобом, давно уже перестал пытаться впечатлить юных глупцов. А вот по умным молодым собеседникам, напротив, соскучился. Ты из каких будешь?
И хитро-хитро так на меня посмотрел. Я же, полностью отключив эмоции, сосредоточился на решении экзаменационной задачи, которую Наставник передо мной поставил.
Что он хочет услышать? Мои выводы из сегодняшнего происшествия? Догадки по неизвестному клану, пославшего безумного Пастыря? Мнение по поводу настоящих целей сил, стоящих за боевиками? Нет, это все не то! И, главное, все это меня не очень-то и интересует. Какой смысл обсуждать события, являющимися последствиями, игнорируя первопричину? Старик ждет от меня правильного вопроса, и я, кажется, знаю, какого.
— Кто мы такие, Родион Павлович?
— Хороший вопрос, Ваня. — произнес тот с довольным видом. — Не разочаровал! Другое дело, не будешь ли ты разочарован, узнав ответ?
9
3 июня. Новосибирск. Маринс Парк Отель.
Каждый раз, когда Пастырь смотрел на Пророка и его приближенных, он получал очередное доказательство существованию сил, превосходящих человеческие на порядки. И укреплялся в вере, которая нет-нет, да и ослабевала под воздействием мирских страстей. Существ, находящихся сейчас в номере гостиницы, можно было принять за обычных людей только являясь слепым и глухим от рождения.
Или простым смертным, лишенным духовного зрения. Их глазам предстали бы двенадцать ничем не примечательных китайцев, туристов разного возраста и пола. Приехавших в столицу Сибири за дешевым шоппингом и яркими впечатлениями — стремительно богатевший «средний» класс Поднебесной мог себе позволить и не такие чудачества.
Но Пастырь видел не тела. Точнее, плотские оболочки он тоже видел, но куда внимательнее смотрел на ауру. Огромное, полное разных цветов пятно, не способное из-за своих размеров уместиться в одном живом существе, и поэтому наполнявшее всю дюжину.
Двенадцать человек словно бы имели одну душу. Или одну суть, объединявшую их в единое существо. Пастырь видел силу, что струится внутри, протуберанцы ее тянулись от одного человека к другому. Видел и ликовал — каждая встреча с Пророком наполняла его радостью от верно выбранного пути.
Пастырь был весьма удивлен, когда Пророк не просто прознал о постигшей своего подчиненного неудаче, но и смог так быстро, в тот же день, прибыть в Новосибирск. Или он уже находился здесь? Впрочем, десятиминутный разговор с высшим существом дал ему ответы на все вопросы, в том числе и на незаданные. И возможность проникнуться важностью готовящихся событий в одном из провинциальных российских городов.
Шутка ли — участвовать в подготовке того, что изменит представление большинства живущих в неведении людей о реальности!
Но сперва предстояло разобраться с союзниками, которые, видимо, решили саботировать великий план.
Пророк никогда не демонстрировал эмоций — ни мимикой, ни всполохами ауры. Высшее существо из иных планов бытия не нуждалось в них. Но сегодня, Пастырь был в этом абсолютно уверен, хотя и не смог бы сказать почему, его духовный наставник был недоволен.
Двенадцать человек, несущие печать ауры Пророка, расположились в гостинной «президентского» номера полукругом. Они заняли все сидячие места, но и их не хватило — пятерым пришлось стоять вдоль стен. Как и их гостям: Пастырю и представителю одного из местных родов, пошедшего на сделку.
— Результат наших трудов уже должен был быть виден. — произнес невысокий пожилой китаец, обычно говоривший с Пастырем от имени Пророка. Он сидел в центре «построения», давая понять гостям, кого считать главным.
— Наши союзники недостаточно усердны. — отозвалась старушка, устроившаяся в кресле по левую руку от него. Жизнь в ней, казалось, едва теплится, но голос звучал твердо.
— Вероятность негативного исхода превышает допустимую погрешность в шесть раз. — дополнил толстый до неприличия мальчишка-гик. Такие, обычно, рождаются у переживших голодное время родителей, компенсирующих свои страхи чрезмерной заботой и опекой ребенка.
Китайцы говорили на русском языке без малейшего акцента, словно он был им родным. Несколько лет назад, при первой встречи Пастыря с Пророком, этот факт удивил его куда больше, чем то, что разными голосами с ним общается одно существо.
Представитель местных отступников (кажется, они называли себя новусами), нервно сглотнул. Он первый раз вживую общался с Пророком, о котором раньше только слышал от Пастыря, и не очень-то верил в его существование. До встречи лицом к лицу, он, как и пославшие его, был уверен, музыку заказывали в Новосибирске. А теперь осознал, что именно им уголовлена роль пешек, а не тем, кого они прогнозировали на данную роль.
