– Господь с тобой, Джулиан! Неужели думаешь, что я способна тебя заподозрить? Я знаю, что ты не убивал его. Знаю точно так же, как то, что это не я.
– Знать наверняка ты не можешь.
– Я знаю, что ты не такой человек, Джулиан!– Ты слишком высокого мнения обо мне. Я сам за себя не могу поручиться, что, будь он сейчас жив, я не убил бы его. Сколько раз мне хотелось это сделать!
– Хотелось – это другое. Я все равно не верю, что ты смог бы это сделать!
Пен вспомнила слова Верджила о том, что Джулиан, может быть, и мог бы убить Глазбери, но никогда бы не стал травить его или, скажем, наносить удар в спину из-за угла. Джулиан бы вызвал графа на открытый и честный поединок.
Джулиан молчал.
«Неужели, – подумала она, – он всю жизнь будет терзаться предположениями, что я все-таки подозреваю его?»
Жить с этим было бы невыносимо. Но Пен надеялась, что Джулиан все-таки лучшего мнения о ней и не станет подозревать ее.
Впрочем, зачем гадать? Визит к сеньоре Перес должен окончательно расставить все точки над i. Пен была уверена в этом. Она собралась нанести этот визит прямо сейчас.
Глава 30
Джулиан остановил экипаж перед уютным особнячком на площади Пиккадилли. Опережая соскочившего с козел лакея, он сам поспешил помочь Пен выйти из кареты.
Чернокожий дворецкий, принявший у Джулиана визитную карточку, не носил ни ливреи, ни парика, но сходство с другим дворецким было столь разительно, что Пен не могла ошибиться, кто перед ней.
– Добрый день, Маркус! – улыбнулась она. – Вот вы, оказывается, где теперь устроились! Цезарь говорил мне, что вы нашли себе другое место, но не говорил где.
На широком черном лице не отразилось ни малейших эмоций, словно Маркус не расслышал Пен. Впрочем, и саму Пен мало сейчас волновала реакция Маркуса. Не ради беседы с ним она приехала сюда.
Из дома доносились оживленные голоса, среди которых явно выделялся эмоциональный командный женский голос, говоривший что-то по-испански.
Негр удалился с карточкой. Пен готова была умолять Бога на коленях, лишь бы только сеньора Перес приняла их. От этого многое зависело. Пен надеялась, что таинственная смуглянка все-таки соизволит хотя бы немного приоткрыть секрет; заставивший ее вдруг выступить в суде со столь неожиданными показаниями.
Через несколько минут негр снова возник на пороге.
– Сеньора ждет вас в библиотеке. Извольте следовать за мной.
Проходя по коридору, Пен не без удивления обратила внимание, какой беспорядок царит вокруг. Создавалось впечатление, что хозяева спешно пакуют домашний скарб, собираясь выехать. Причем берут лишь самое необходимое, оставляя роскошные и дорогие вещи, без которых можно обойтись.
Сеньора Перес на этот раз была в платье из сиреневого бархата, эффектно оттеняющего ее бронзовую кожу. Пен показалось, что в дружелюбной улыбке смуглянки промелькнуло что-то заговорщическое.
Джулиан начал с того, что горячо поблагодарил сеньору Перес за свое неожиданное освобождение. Приказав служанке принести кофе, хозяйка заняла гостей приятной светской болтовней ни о чем. Но взгляд сеньоры Перес красноречиво говорил о том, что она догадывается: кроме благодарности, у визита Джулиана и Пен была и другая цель.
Рядом с письменным столом Джулиан заметил раскрытый саквояж.
– Позвольте полюбопытствовать, сеньора, – произнес он, – вы, как я понял, собираетесь уезжать?
– Решила съездить на родину. Побаиваюсь за свое здоровье. Здешняя зима все-таки холодновата для меня.
– Надеюсь, ближе к лету вы все же вернетесь? – поинтересовалась Пен. – Здешнему обществу будет не хватать вас.
– Может быть, и вернусь. Но возможно, графиня, что я больше не увижу ни вас, ни мистера Хэмптона. Так что если у вас есть какие-то вопросы ко мне, прошу задать их прямо сейчас.
– Вопросов нет, сеньора Перес, – произнес Джулиан. – Я просто пришел поблагодарить вас за свое освобождение. И, как оказалось, пожелать вам счастливого пути.
– У вас в самом деле нет вопросов? – прищурилась та. – Я слышала, что английские дамы очень ревнивы. Разве вы не желаете уверить графиню, мистер Хэмптон, что на самом деле той ночью мы с вами не встречались?
– Не стоит меня ни в чем уверять, сеньора, – вставила Пен. – Я вполне верю и Джулиану, и вам.
Во взгляде сеньоры Перес промелькнуло недоверие. Впрочем, возможно, Пен это только почудилось. Но, как бы там ни было, смуглянка ничего не сказала.
Отпив глоток кофе, Пен поставила чашку на стол.
– У меня все же есть один вопрос, сеньора. Я, разумеется, весьма благодарна вам за спасение Джулиана. Благодарна, возможно, даже-больше, чем он сам. Но мне любопытно узнать, что вдруг подвигло вас на это?
– Что же здесь странного? – пожала та плечами. – Я просто помогла человеку, оказавшемуся в беде. Ему ведь грозила смерть. Я на сто процентов уверена, что мистер Хэмптон никого не убивал!
– Вы очень благородная женщина, сеньора Перес! – произнесла Пен.
– Да, ваш поступок, сеньора, нельзя назвать иначе, как благородным, – поддержал ее Джулиан. – Хотя, обеспечивая мое алиби, вы одновременно обеспечили и собственное. Теперь, даже если – представим себе невозможное – кто-то вдруг захочет обвинить вас в убийстве, не сможет это сделать, не опровергнув показаний, которые принесли мне свободу.
Эта реплика Джулиана удивила Пен. До сих пор ей не приходило в голову, что своим странным выступлением в суде сеньора Перес обеспечивала алиби себе.
– Как юрист, сеньора, скажу: отличная работа! Не подкопаешься!
Недоверие Джулиана и Пен несколько задело сеньору Перес, но она все-таки решила не подавать виду. Она перевела взгляд с Пен на Джулиана и снова на Пен.
– Мистер Хэмптон прав, – сказала она. – Хотела я того или не хотела, но позаботилась и о том, чтобы он не смог безнаказанно обвинить меня.
– Это потому, – прищурилась Пен, – что я сказала Цезарю: если Джулиана казнят, я не успокоюсь, пока не докопаюсь, кто же настоящий убийца? Вот вы и решили на всякий случай обезопасить себя, позаботившись о том, чтобы его не казнили?
– Графиня! – Перес выразительно посмотрела на нее. – Меня совсем не беспокоило, что вам вдруг станет известно, кто убил вашего мужа. За его смерть вы вряд ли стали бы кому-то мстить. Насколько я могу судить, она вам даже на руку. А вот если бы из-за моего молчания ваш любовник отправился на виселицу, этого вы мне никогда бы не простили.
– Что ж, сеньора, – подытожил Джулиан, – теперь мы знаем, кто убил графа. Но все равно непонятно, что вами двигало. Не думаю, что вы сделали это ради меня, чтобы я мог беспрепятственно наслаждаться счастьем с Пен!
