месяцы, когда я тебя не видел… – Квинн замолчал и прижал ладонь к ее щеке, поворачивая голову Минни к себе. – Обещаю, я никогда не стану тебе мешать, если тебе захочется прокатиться в «мустанге». И прости, что причинил тебе боль… Я просто сам был напуган собственными чувствами, тем, что не мог с ними справиться… – Квинн глубоко вдохнул. – Мне понадобились все эти месяцы, чтобы осознать: я испугался не того, что был нужен тебе, я испугался того, как сильно я сам нуждаюсь в тебе.
– Я тоже испугалась, – тихо произнесла Минни. – Это было уже слишком…
Они смотрели друг другу в глаза, и в тишине этого мгновения, заглушая болтовню совят, между ними начался новый молчаливый диалог. Они держались за руки в полутьме. И вдруг Минни поняла, что ей хочется сделать.
– Который час? – спросила она.
– Почти половина двенадцатого.
– Давай выйдем. Устроим пикник на Примроуз-Хилле, посмотрим фейерверк. Мне всегда хотелось это сделать.
– Выйдем? А как же проклятие? – поинтересовался Квинн, с удивлением глядя на нее.
– Какое проклятие? У меня в последние дни сплошная удача. – Минни наклонила голову немножко вбок. – Просто хочу один раз встретить Новый год как следует, не застряв в туалете или в аэропорту и не сидя дома перед телевизором. Просто хочу одну полночь провести правильно, правильно начать год.
Она произнесла это полувопросительно, не уверенная, что Квинн ее поймет. Квинн улыбнулся, в его переменчивых глазах мелькнуло нечто вроде одобрения. А вот совят Минни не слишком обрадовали ее слова. Совята явно желали, чтобы Минни как можно скорее оказалась наедине с обнаженным Квинном, но Минни отвергла их идею… Совята были уж слишком нетерпеливыми.
– Ладно, отправимся на полуночные приключения, – сказал Квинн, вставая и подавая Минни руку.
Минни быстро пошарила в кухонных шкафах, нашла одеяло для пикников и положила кое-какую еду в холщовую сумку, а затем они с Квинном вышли на улицу и сели в такси.
В парке Примроуз-Хилл было полным-полно народу. Минни с Квинном не могли пробиться сквозь толпу, чтобы найти хорошее местечко на вершине холма. До полуночи оставалось четыре минуты – они успели как раз вовремя. Минни расстелила одеяло на единственном оставшемся свободным клочке травы, около мусорных бачков у подножия холма, рядом с компанией подростков, пивших пиво и игравших на гитаре. Квинн открыл сумку, прихваченную Минни.
– Молоко? – со смехом произнес он, доставая картонную упаковку.
– В холодильнике ничего другого не нашлось, – со смехом ответила Минни.
– «Уитабикс» и банан, – продолжил Квинн, доставая из сумки остальное.
– С молоком в самый раз. – Минни снова засмеялась. – Послушай, пикник – это пикник, не важно, из чего он состоит. – Она легонько подтолкнула его локтем. – Мы в Уиллесдене не держим дома шампанского и канапе.
Квинн откусил кусочек пшеничного батончика и глотнул молока из картонки и тут же изобразил на лице бесконечный восторг.
Они оба усмехнулись. А люди вокруг начали во все горло выкрикивать:
– Десять, девять, восемь…
В небе чуть рановато взорвалась ракета, свет разлился всеми красками. Они увидели телевизионную башню, ярко вспыхнувшую на горизонте.
– Три, два, один… С НОВЫМ ГОДОМ! – орали все вокруг.
– С днем рождения, удивительная, прекрасная Минни, – прошептал Квинн, наклоняясь, чтобы поцеловать ее.
– И тебя с днем рождения.
Подростки заиграли на своей гитаре «Auld Lang Syne», все запели. Пока Квинн и Минни целовались, небо над городом заиграло вспышками. Искры света вспыхивали высоко в воздухе, а потом медленно плыли вниз мерцающим гаснущим дождем.
А потом зазвонил телефон Минни. Она отодвинулась от Квинна и достала его из сумки.
– Неизвестный номер, – недоуменно посмотрев на экран, сказала она. – Алло?
– Привет, Минни. Это Тара. Квинн с тобой?
– Твоя мама, – одними губами сообщила Минни Квинну. – Да, он здесь, – ответила она Таре. – Я сейчас передам ему телефон…
Квинн зажмурился и протянул руку за телефоном.
– Нет-нет, мне незачем с ним говорить, – возразила Тара. – Просто хотела убедиться, что он тебя нашел. Он недавно звонил мне, спрашивал твой номер, а я только что узнала его у твоей мамы. Я рада, что вы нашли друг друга.
Квинн все еще тянулся к телефону и растерянно хмурился из-за того, что Минни продолжает разговаривать с его матерью.
– Мы в Примроуз-Хилле, – сказала Минни, встала и помахала рукой в сторону голубого дома по другую сторону дороги. – И сейчас я машу вам рукой, уверена, вы можете меня увидеть. Нам, наверное, следует заглянуть к вам, хотя бы ненадолго?
– Нет, не нужно. Развлекайтесь, – ответила Тара. – И… ох… Минни…
– Да?
– С днем рождения, милая!
Минни попрощалась и отключила телефон.
– Что все это значит? – спросил Квинн.
– Ты недавно звонил ей, спрашивал мой номер, и она просто хотела убедиться, что ты меня нашел.
Квинн кивнул и посмотрел на небо:
– Я звонил ей с телефона приятеля, когда у меня батарейка села. Надеялся, что у нее есть твой номер.
– Ну, она поздравляет с днем рождения.
Минни прислонилась к груди Квинна. Он обнял ее и поцеловал в шею. В небо взлетела очередная волна фейерверков. Полосы света тянулись до самого горизонта, и Минни удовлетворенно вздохнула. Они мягко покачивались в такт музыке, голова Минни лежала на плече Квинна.
– Утром пойдем на вересковые пустоши, встретим рассвет на нашем холме?
– Наш холм? Мне нравится, как это звучит. – Потом, после паузы, Минни добавила: – Квинн, могу я тебя кое о чем спросить?
– Конечно. О чем угодно.
– Это глупый вопрос, который Лейла всегда задает накануне Нового года. Для нее это нечто вроде традиции: где бы ты хотел очутиться в это же время через год?
– Где мне хотелось бы быть? – Квинн немножко подумал. – Мне хотелось бы быть вот здесь, в Примроуз-Хилле, с тобой, и грызть пшеничные батончики.
Минни улыбнулась, и это была улыбка из тех, когда ты уже чувствуешь, что мышцы лица устали от постоянных улыбок. И повернулась, чтобы поцеловать Квинна. Обычно поцелуи для Минни включали в себя некую долю осознавания… За физическим контактом всегда крылось понимание того, что думает другой человек, или к чему ведет поцелуй, или что, возможно, скоро нужно будет поспешить на автобус… Это походило на субтитры к фильму: внимание далеко не всегда успевало сосредоточиться на нужном. Но в этом поцелуе субтитров не было. Логическое мышление отступило перед наслаждением.
– А как насчет тебя? – спросил наконец Квинн, обжигая дыханием ее щеку. – Где ты хотела бы оказаться?
– Мне и здесь совсем неплохо, – тихо ответила Минни. – Если в час лемминга я буду целовать именно тебя.
Она увидела, как расширились глаза Квинна. Он спросил странным тоном:
– Час лемминга? Ты?.. Я так
