Читаем без скачивания Полное затмение - Лиз Ригби

— Вот в этом-то вся проблема.

— Да какая проблема?

— Видите ли… - Джеферсон замялся, потом сел и обвил ногами столик рядом с кроватью, - я уверен, что Гейл убила именно она.

ГЛАВА 28

Джеферсон подошел к стене. На ней висели полки и ящики.

— Это тоже сделал папа, - заметил он и открыл один из ящиков.

Черно-белая лошадка Хелен по кличке Бетти хранилась в таком же ящике в доме Ломакса. Когда-то каждый вечер Хелен укладывала Бетти в ящик и осторожно задвигала его.

Джеферсон вытащил пачку писем и какой-то предмет, завернутый в салфетку. Все его тайны. В бумаге оказалась маленькая синяя коробочка. Джеферсон держал ее с осторожностью, как недавно Берлинз свой телескоп.

Он протянул коробочку Ломаксу. Вблизи стало заметно, что коробочка украшена синими звездами.

— Откройте, - сказал Джеферсон.

Ломакс открыл коробку. Сверху лежала открытка, на которой также были нарисованы звезды. Под ней на тонкой ткани покоилась бриллиантовая брошка Джулии. Ломакс вынул ее. Грани поймали свет и с силой отразили его. Как бы Ломакс ни поворачивал брошку, камень разбрасывал лучи во все стороны. Он положил брошку и взял в руки карточку:

Подписи не было. Ломакс узнал почерк Льюиса. Он положил карточку сверху и закрыл коробочку, вопросительно глядя на Джеферсона.

— Ну? И что я должен с этим делать? - спросил юноша.

— Как это попало к вам?

— Гейл дала мне ее, когда я отправлялся в Массачусетсский технологический институт в мае. Летом я работал там под руководством одного из профессоров. Гейл знала, что мы не увидимся до ее возвращения из Франции, и попросила сохранить брошку. С тех пор я и храню ее. Просто ума не приложу, что теперь с ней делать.

— Откуда она у Гейл? Нет, не рассказывайте. Это подарок матери, единственная память о ней.

Джеферсон с любопытством посмотрел на Ломакса:

— Мать Гейл жива. Брошка - подарок отца. На карточке его почерк.

"Моей дорогой девочке".

— Нет, - сказал Ломакс, чувствуя тошноту, - это ошибка. Брошка принадлежит Джулии. Она надевала ее на свадьбу.

— Наверное, Гейл дала ее Джулии напрокат. Она часто так делала. Ну а чаще всего Джулия просто брала ее вещи сама.

Ломакс положил коробочку на стол.

— Пусть останется у вас, - посоветовал он.

— Вы уверены?

— Уверен.

Джеферсон вернулся к полкам и ящикам. Он завернул коробочку в бумагу и со скрипом закрыл ящик.

— Это бриллиант. Большой камень. Стоит дорого, - с сомнением заметил юноша. - Я не хочу, чтобы кто-нибудь решил, что я его украл.

Ломакс настаивал:

— Я думаю, Гейл хотела, чтобы это хранилось именно у вас.

— Джулия говорила, что это ее брошка? - - Да.

Джеферсон вздрогнул:

— Нет, она определенно принадлежала Гейл.

Ломакс знал эту уверенность. Ничто не могло изменить ее. Точно так же сам Ломакс верил в невиновность Джулии.

— А Джулия определенно убила Гейл? - осторожно спросил он.

Джеферсон слегка покраснел.

— Профессор, вы помните ту вашу лекцию о конце света?

Ломакс кивнул.

— Мы можем предсказать то, что случится в будущем, если оглянемся в прошлое, верно?

— Мы можем предсказывать различные варианты будущего.

— Я проделал этот трюк с Гейл. В ее прошлом я увидел ее будущее.

— Увидели ее смерть?

— Джулия вела себя с ней все более жестоко. Следующим шагом вполне могло стать убийство.

Ломакс молчал.

— Попытайтесь описать Гейл, - наконец сказал он. - До сих пор никто не мог этого сделать.

— О Боже!

Джеферсон встал и принялся расхаживать по комнате. Он кружил между кроватью и входной дверью. Наверное, это был его обычный маршрут. Ковер под ногами протерся.

— Она была очень общительной. Интересовалась различными вещами, и это привлекало к ней людей. Веселая. Очень умная. Симпатичная, но слегка испуганная. Неуверенная в себе. Красивая. Нет, в общепринятом смысле она не была красавицей, но казалась очень привлекательной. Особенно ближе к концу. Возможно, к тому времени я просто влюбился в нее. Или из-за операции. Наверное, операция тоже помогла.

Ломакс ощутил беспокойство. Он допил кофе, но во рту все еще сохранялся вкус солодового молока, которое камнем опустилось в желудок.

— В больнице, - медленно начал Ломакс, - она сделала пластическую операцию.

Это было очевидно с самого начала, но он был слеп. Из нескладной школьницы Гейл с помощью скальпеля хирурга превратилась в привлекательную юную женщину.

— Гейл не виновата, - сказал Джеферсон. - Они с Джулией подрались. Всего однажды она решила постоять за себя. Обе тогда нуждались в помощи пластического хирурга. Джулия тоже исправляла свой нос.

Солодовое молоко камнем лежало в желудке. Ломакс вспомнил первое свидание с Джулией. Она рассказывала о сломанном носе и пластической операции. Тогда Джулия объяснила операцию несчастным случаем.

Джеферсон продолжил:

— Джулия ненавидела ее. Наверное, она просто сошла с ума. Не верите? Отец Гейл тоже не верил. Он не верил ни единому слову Гейл. Во всем, что произошло, меня радует только одно. Когда в то утро Джулия пришла в квартиру Гейл и наставила на них ружье, отец Гейл понял, что все это время дочь говорила правду. Когда я представляю себе эту картину, то вижу, как Льюис поворачивается к Гейл и говорит: "Гейл. Прости меня. Ты была права. Я должен был прислушаться". А затем Джулия стреляет.

Ломакс вспоминал свадебную фотографию. Вспоминал квартиру Гейл.

— Разве это невозможно? - спросил Джеферсон.

Он с легкостью, словно воздушный шарик, пнул кровать. Она бесшумно развернулась. Юноша присел с краю, поближе к Ломаксу.

— Возможно. Весьма вероятно, Льюис что-то сказал Гейл перед тем, как убийца выстрелил.

— Убийцей была Джулия. Почему вы не слушаете меня, про-фессор?

Джеферсон смотрел прямо перед собой - лицо превратилось в печальную маску.

— И вы сказали это отцу?

Джеферсон, не мигая, смотрел на Ломакса. Наконец он произнес:

— Да.

— Что ж, рассказывайте, Джеферсон, - сказал Ломакс. - Я хочу знать, за что Джулия так ненавидела Гейл, что убила ее.

— Она обладала своего рода властью. Это весьма интересно.

— Действительно.

— Некоторые люди не умеют распоряжаться властью.

— Нет, просто некоторым людям нельзя доверять власть.

— Ну вот… Джулия как раз и принадлежала к таким людям.

— И какой же властью она обладала?

— В семье. Уж я-то знаю. На самом деле именно я смотритель дома. Папа делает то, что я скажу. Я мог бы обращаться с ним жестоко, и все равно он вел бы себя так же. Это своего рода ноша, которую ты вынужден нести, если тебе дается слишком много власти.

Лицо юноши сморщилось. Неужели он снова собирался заплакать?

— Вы несете свою ношу достойно, - мягко заметил Ломакс. - Я видел вашего отца и могу сказать, что вы все делаете правильно.

Джеферсон закрыл лицо руками. Ломакс знал, что юноша борется со слезами.

— Спасибо, - хрипло проговорил он, - спасибо за понимание.

Ломакс потянулся к плечу Джеферсона. Юноша дрожал, пытаясь сохранить самообладание. Наконец Джеферсон поборол слабость, поднял глаза, и лицо его прояснилось.

— Простите. Я хотел сказать, что когда люди дают власть над собой другим людям, они ожидают, что те будут вести себя достойно. А это… это так непросто. Некоторые не справляются. Джулия не справилась.

— В чем заключалась ее власть?

— Какое-то время после женитьбы отец Гейл боготворил Джулию. Гейл боготворила ее. А кого еще ей было любить? Брат давно свалил, мать превратилась в полную развалину. Отец не занимался дочерью. А Джулия казалась такой доброй и красивой. И Гейл словно… словно ослепла.

— Почему вы считаете, что Джулия злоупотребляла своей властью?

— Наверное, сначала она не задумывала ничего плохого. Джулия просто хотела, чтобы Гейл была счастлива, и считала, что это невозможно, пока она остается незаметной толстушкой. Внешность в их доме всегда имела значение. Все началось с советов.

— Возможно, Гейл сама попросила Джулию об этом.

— Возможно. Но все оказалось так непросто. Строгий режим. Ешь то - не ешь её, делай эти упражнения, носи ту одежду, ходи так, делай эдак…

Ломакс вспомнил последнюю встречу с Джулией. Она сидела на кровати, сбоку лежали "Приключения капитана Кука". Он в мельчайших деталях видел перед собой комнату Джулии. Персиковое покрывало, снимок Депьюти, свадебная фотография с бриллиантовой брошкой. Слова Джулии о том, что из нее вышла плохая мачеха.

— Она хотела помочь.

— Но, профессор, этим дело не кончилось.

Как Джулия сказала тогда? Все зашло слишком далеко.

— Многие женщины сидят на диете, - сказал Ломакс.

— По собственной воле.