и Котрил ощущал его столь остро, как не ощущал никогда. Всё-таки они замыслили кощунство, грабеж — как ни называй, это было преступление против короны, что ещё больше возбуждало мужчину, вцепившегося руками в борт дрека.
Неясные очертания заросших кустами берега стали приближаться; Раус умело дал команду подойти на минимальное расстояние, чтобы люди смогли прыгать прямо в воду и быстро добраться до суши. Дрек слегка качнуло, под днищем что-то проскрежетало.
— Пора! — сказал шкипер.
Никто не шутил, не смеялся и не разговаривал. Прыгавшие в воду люди все опытные, понимали, куда идут. С этой минуты они вступали на территорию, о которой ходило множество легенд и историй, и далеко не всегда приятных. Молча попросив защиты у древних богов, которых мало кто помнил, Котрил вместе со Свистком и Ролли Кривоногим сиганул вниз, сразу же погрузившись с головой. Вынырнув, выплюнул воду изо рта, и спокойно поплыл к берегу. Вскоре он почувствовал, что ноги коснулись дна, встал во весь рост и выбрался на каменистую полоску земли.
— Почему сразу не предупредили, что купаться придётся? — где-то в темноте проворчал Болт. — Теперича все быстро построились и бегом от берега! Никаких костров!
— Ноги сотрём, — вякнул кто-то.
— А вы своим командирам спасибо скажите, — продолжал злиться проводник. — Воду из сапог вылили, и достаточно. Живо, живо! Нам еще две лиги топать, потом в роще укроемся, костры разведём, просушимся.
Удивительное дело: его послушались. Быстро построились в цепочку и побежали за Болтом, который вел себя настолько уверенно, что преисполненные надеждой люди полностью доверились ему. Казалось, у проводника в темноте глаза видели лучше, чем днём, а нарочитая неуклюжесть превратилась в плавный неторопливый бег, при котором не задыхаешься, но живительное тепло постепенно распространяется по телу, высушивая одежду.
Хаскальф бежал последним, чтобы не потерять никого из отряда, и ещё успевал порыкивать и пихать по шее отстающим. Котрилу и барону Шаттиму никогда не приходилось попадать в такие ситуации, потому-то на половине пути стали замедляться и тяжело дышать.
В этот момент Рэйдж почувствовал, как его подхватили под руки и потащили, не давая упасть. Оставалось только ногами перебирать. Это были люди барона, вовремя сообразившие, что упавшие на землю сеньоры — не самое лучшее зрелище для остальных бойцов.
Мелькали заросли кустарников, нагромождения валунов, тропинка шла то вверх, то с резким уклоном падала вниз, заставляя слегка сдерживать бег, чтобы не упасть и не устроить завал из тел. Падение в таких местах чревато, покалечиться можно легко и быстро.
Наконец, эта безумная гонка в непроглядной тьме закончилась. Узкая тропка расширилась, отряд выскочил на луговину, сжатую со всех сторон густым лесом, куда Болт и направился. Котрил разевал рот как рыба, когда его опустили на шелковистую траву. Он привалился к дереву и долго приходил в себя, тупо разглядывая, как бойцы снимают дёрн, выкапывают ямы и в них разводят костры.
— Хозяин, снимай одёжку, сушиться будем, — подошел Ролли, так и державшийся возле него во время бега. — Болт сказал, до утра никуда не пойдём. Вставать только нужно рано, еще в сумерках.
— Ладно, — проворчал Котрил, медленно снимая с себя пояс с оружием и перевязь. Потом скинул камзол, штаны и сапоги. Пошатываясь, встал и направился к одному из костров, чтобы обсушиться. Собравшиеся вокруг жаркого пламени люди потеснились, давая местечко босому сеньору, сверкающему подштанниками. Даже самому смешно стало. Такого приключения он не ожидал.
Между тем Хаскальф и барон распределяли ночную стражу, заодно дав добро бойцам подкрепиться сухарями и солониной. Не до горячей каши сейчас. Люди должны отдохнуть. Болт предупредил, что завтра придется идти весь день, с одной остановкой на отдых. Котрил видел, что проводник прислонился к дереву спиной, положил арбалет рядом с собой, и сложив руки на груди, заснул, ни на что не обращая внимание, как будто знал: их никто не потревожит.
А утро Рэйджа Котрила началось с кошмара. Он встал с такими болями в ногах, что едва сдержал стон. Невидимый палач сжал клещами мышцы и выкручивал их то в одну, то в другую сторону. На глазах появились слезы. Хорошо ещё, в предрассветных сумерках никто не видел искажённое болью лицо. Барон Шаттим с такой же гримасой направлялся в его сторону, боясь сделать широкий шаг.
— Послушай, Рэйдж, — сказал он тихо, приблизившись. — Я не могу идти. Ноги вообще не двигаются. Это всё от ночного бега.
— Мы привыкли верхом передвигаться, вот и расплата, — попробовал пошутить Котрил. — Идти всё равно нужно.
— Болт нас пристрелит из своего арбалета, — хмыкнул барон, глядя на готовящийся к выходу отряд. Костры были потушены и накрыты срезанным заранее дёрном, чтобы не оставлять видимые следы ночлега большого отряда.
Как будто увидев их замешательство, Болт направился к ним с непроницаемым лицом. Арбалет, к счастью, висел за спиной, а не был в руках.
— Сеньоры, у вас проблемы? — зыркнул он сначала на барона, потом на Котрила. — Я понимаю, что будет трудно. Идти всё равно нужно, хоть через силу. Несколько лиг мы пойдем спокойным маршем, чтобы дать возможность размять мышцы. А потом сами не заметите, как втянетесь. Это егеря и вояки привычные к длинным переходам.
— Спасибо, Болт, — неожиданно для Котрила поблагодарил проводника барон.
Тот лишь махнул рукой и отошёл в сторону, дожидаясь, когда отряд приготовится к походу.
* * *
К некрополю подошли к вечеру, как Болт и планировал. Чего это стоило Котрилу и барону, могли сказать только они. И тем не менее, остались живы, даже ощущение появилось, что прошли бы еще столько же. Отряд расположился на небольшом плато, похожим на каменный козырек, нависающий над долиной, где раскинулся огромный, поражающий воображение мёртвый город. В свете закатного солнца он выглядел мрачно-багровым, будто облитый кровью. От каменистых холмов, опоясывающих с запада на восток Спящие Пещеры, к гробницам и целым мемориальным комплексам из белоснежного известняка тянулись лиловые тени, постепенно поглощая все краски дня и погружая некрополь в серые сумерки.
Барон Шаттим долго смотрел на распростертый внизу огромный спящий могильник. Цель уже была близка, оставалось только протянуть руку и взять то, что навсегда изменит его жизнь. Или отнимет её безжалостно, как случается со всеми авантюристами. Он понимал: отказаться от похода в галереи уже невозможно. Как на него посмотрят люди, что подумает Котрил? Смалодушничал, испугался будущего…
Нет, обратного хода нет. Надо идти туда, пробраться в
