надлежит выбрать и определить к должности людей твердых и осторожных, одаренных от природы прямотою и верностью. Не назначайте к нему людей хитрых и злонамеренных". В пятый месяц Тушань-кэ-нин сделан старшим министром; Чжао-ван Юн-чжун снова сделан чиновником ту-ми-ши, а Юань-ван Мадагу сделан правителем палаты, вторым министром и пожалован именем Цзин.[373] В шестой месяц император говорил министрам: "Хуан-гун династии Ци{509} был весьма обыкновенный государь, но по приобретении Гуань-чжун, он успел приобрести неограниченную власть.[374] Денно и нощно я занят мыслью о том, чтобы не оставить (в забвении) людей достойных. Я не знаю их, а вы не делаете их известными. Если непременно хотите отыскать людей с полными дарованиями и таковых только представлять, то сие равно трудно.[375] Представляйте мне, что такой-то чиновник способен к такому-то делу, тогда я употреблю его по его способностям. Господа! Мы все (я и вы) достигли старости. Государство наше весьма обширно. Ужели в нем нет людей достойных? Ныне приобретение людей достойных важнее всего. Если нелегко, — продолжал император, — приобрести людей сведущих в делах, то тем труднее найти людей мудрых и добродетельных". Ши-цзун говорил министру Юань-вану: "Читал ли ты когда-нибудь историю Тай-цзу? Во время сражения с Мачань Тай-цзу, преследуя его, заехал в топь при Ису, и его конь не мог выйти из грязи. Бросив коня, он бежал за ним пеший, но Хуань-ду выстрелил из лука в Мачань и, таким образом, взял его. Таковы были трудности при начальном восстановлении престола. Возможно ли думать о сем?" В восьмой месяц Ши-цзун говорил министрам: "Мои телохранители, хотя и не имеют книжного образования, но, на основании законов, повелеваю представлять о них и давать им должности. Но если кто из них обвинен будет в лихоимстве, то судить такового строже определения закона". Министр Тушань-кэ-нин отвечал, что довольно и того, если при суде такового будет поступлено по законам. "Я никогда не забывал об оказании особых милостей народу нюй-чжи, — отвечал император, — но когда обвиняют кого в лихоимстве, то хотя бы он был мой меньший брат или сын, и тогда не буду к нему милостив. Министр! Твое намерение заключается в том, чтобы народу нюй-чжи оказать некоторое снисхождение". В десятый месяц император сказал министрам: "В областях Юго-западной и Северозападной, по недостатку земель военного приказа (чжан-тао-сы), солдаты мэн-ань и моукэ, не имея мест для охоты, не упражнялись стоя в стрелянии из луков. Предпишите чиновникам мэн-ань и моукэ, чтобы по временам делали ученье. Если же кто из них по нерадению пропустит назначенное для сего время и не будет сам делать смотра в стрелянии, такового непременно подвергать суду". В одиннадцатый месяц император говорил министрам: "Из народа нюй-чжи мне мало известно людей способных и сведущих в делах ученых, быть может, потому, что трудно приобрести их. Вновь получившие ученую степень цзинь-ши (доктора) Тушань-и, Цзягу-али, Буни и Пань-гу-цзянь по их дарованиям все могут быть употреблены в службу.[376] Чиновники, возвысившись из писарей, хотя по способностями и могут иметь употребление, но по честности и чистоте (без мздоимства) они никак не могут сравниться с учеными. В настоящее время оказывается весьма большой недостаток в чиновниках выше пятой степени, конечно, от того, что при производстве в чины смотрят на долговременность службы. В таком случае люди, способные до старости, не могут получить повышения, тем паче возможно ли им достигнуть степени министра? В древности министры исправляли свою должность не более четырех или пяти лет, а потом оставляли оную. Мало было таких, кои бы министерскую должность занимали в продолжении двадцати или тридцати лет. Господа! Вы нарочито не делаете известными людей достойных. Это совершенно противно моим намерениям". Затем, обратясь к историографу Чун-би, сказал: "Вот человек, который по способностям очень слаб и не может исправлять возложенной на него должности. Но он внимателен и постоянен, почему я поставил его при себе. Я весьма желаю, чтобы все вельможи, подобные ему, были степенны и осмотрительны". Старший министр Тушань-кэ-нин представил императору доклад, коим просил его назначить Юань-вана Мадагу наследником престола в угодность ожиданиям подданных империи. В сем докладе он говорил следующее: "Дни сетования по наследнику Сюань-сяо{510} окончились, но наследнический престол остается празден. От этого зависит спокойствие или беспорядок в государстве.
Государь! Ты своей премудростью и благочестием превзошел государей древних. Оставишь ли сие дело без внимания? Конец во всяком деле почитается главным, посему медлить не должно. При замедлении может возникнуть зависть и появятся советы льстецов и злых людей. При появлении льстецов и обманщиков при всем желании невозможно избегнуть сомнений. Сие дело весьма опасное и требует большой осторожности. Возможно ли не бояться и не остерегаться его? Кроме того, что наследственный престол императорский останется надолго празден, от сего могут еще произойти бедствия между единокровными. Я не боюсь смерти за проступок, говоря это. Государь! Утвердив немедленно наследником престола своего внука Юань-вана, реши недоумение подданных, останови начало споров и злых замыслов и истреби корень ссор и бедствий. Через это в храме предков не нарушится тишина, и вельможи, и народ будут наслаждаться счастьем. По обязанности министра, я высказал вполне свое мнение; от государя зависит рассмотреть и решить оное!" Император Ши-цзун, приняв его представление, назначил наследником престола второго министра Юань-вана Мадагу. В следующий день в зале Цзин-яо-дянь император сделал угощение чиновникам от шестой степени и выше. При сем государь говорил всем князьям и вельможам, что Кэ-нин есть министр верный и прозорливый, что он по своей верности и благоразумию подобен Чжэу-пу{511}, бывшему при династии Хань. С такою похвалой император отзывался о нем несколько раз. Ши-цзун говорил министрам: "Я слышал, что в сунском войске никогда не прекращалось учение в стрелянии из лука. Теперь наши войска по нерадению, оставив упражнения в стрелянии из луков, заботятся единственно о покое. Господа! Вы не думаете о предосторожностях и приготовлениях, надеясь на то, что империя спокойна.[377] Если войска не занимаются постоянно учением, то можно ли будет употребить его при нечаянно открывшейся войне? Не будет ли оно разбито при появлении?" Он повелел, чтобы войско во всякое время было занято учением. Император говорил своим приближенным: "При династии Тан поступки наследника престола Чэн-цянь{512} были весьма предосудительны. Государь Тай-цзун при назначении его не обратил внимания и вскоре принужден был снова лишить его престола наследника. Если бы он (наследник) заранее был ограничен в его поступках, то, конечно, сего бы не могло
