у нас не было вовсе.
На Кандидате я нередко снималась в рекламных роликах. Меня знала вся богема, на мои передачи были подписаны многие и периодически видели, как я рассказываю про новый салон или модный бутик. Сливки снимал канал, но и мне доставались неплохие премиальные. Там у меня всегда были: сценарист, ритор, гример, продюсер, суфлер, несколько видеосинхронистов… Я абсолютно не имею опыта делать ролик вдвоем, одна из которых — молодая практикантка. Ее, наверное, стоит считать только за 0,5 участника, но уж себя я точно оцениваю на полтора, так что все правильно, вдвоем.
На экране была Хании (то есть я) в ультрамодном газовом платье. Оно называется так из-за полупрозрачной ткани, но за счет множества слоев я скорее одета, чем наоборот. Крупный план, распущенные волосы с фиолетовыми прядками… ах, как я себе нравлюсь!
— Я умная и красивая! Хочешь быть таким же? Обращайся к Ракузе. Каюты 429, мой Капитан — я жду тебя! — говорил чарующий голос Ханни с экрана.
Оба корпората аплодировали. Этой, почти любительской, поделке, которую с грехом пополам смонтировала моя практикантка? Что ж, я умная и красивая.
Похоже, на счет редакции поступила круглая сумма, потому что на мой счет упало аж целых 500 кредитов премиальных. Щедро, люблю своего шефа.
— Теперь нам нужен точно такой же ролик, но уже с ней, — мистер Хольберг указал на Айю Реджину.
Шеф радовался новому заказу, практикантка — новому заданию, я покровительственно улыбалась. Но в моем взгляде шеф должен был прочитать, что, если и ей заплатят подобную премию, то одна из рюмок земного хрусталя рискует нечаянно, но со всей силы, разбиться об стену.
Шеф улыбнулся, как будто понял мои мысли, и, достав означенные рюмки земного хрусталя, предложил гостям брусничного ликера. Они, разумеется, согласились. Никто не отказывался от столь изысканного и дорогого напитка. Айя Реджина была отправлена на брифинг СБ, а я делала вид, что работаю.
— Сеньор Альберто, вы подумали, как подступиться к моему вопросу? — спросил Евгений.
— Предположим. Но сначала давайте обсудим, какого вида результат вам хотелось бы получить.
Янош Хольберг допил ликер и откланялся, шеф не обратил на это ни малейшего внимания, он смотрел на профессора Коршунова. Смотрел пристально, не отрываясь и не мигая. Этот взгляд я прочувствовала на себе многократно, он притягивает как магнит, заставляет думать, не дает отвлекаться.
— Мне бы хотелось узнать мнения людей в популяции пассионариев, как мы определили ранее. Тех, кого тянет на фронтир.
Шеф продолжал смотреть, не говоря ни слова. Это был высший пилотаж, до которого мне еще расти и расти: заставить копаться в себе, искать смыслы и вытаскивать их наружу. А ведь собеседником был далеко не простой человек, по мнению многих — самый талантливый ученей человечества. Хотя, как по мне, скорее самый разрекламированный… хотя, и талантливый, очевидно, тоже.
У мистера Коршунова была потрясающая способность — он умел располагать к себе людей. Совершенно разных: официанты ему первому подавали меню, студенты загорались его идеями, серьезные люди внимательно слушали и давали деньги на разные проекты. И мой шеф, Дон Альберто Хулио Херейро, человек, разумеется, серьезный и влиятельный, слушал очень внимательно. Но ловушка была обоюдной, раз уж мой шеф решил кого-то выслушать, отвертеться от этого было совершенно невозможно.
— Это должно быть не просто мнение отдельных людей, необходимо найти консенсус, то, с чем согласятся не все, но многие. Почему мы здесь, в чем наш путь и как достичь счастья.
— Ранее вы спросили: «что есть человечность?», этот вопрос до сих пор является определяющим?
— Его, конечно, можно сделать центральным…
— Я не сказал «центральным», я сказал «определяющим». И вообще, Евгений, какие должны быть вопросы, и как сформулировать — оставьте нам. Я пытаюсь понять результат и уже догадался, что вы хотите увидеть, какие смыслы вырастут на этом поле. А мы вам нужны, чтобы их выкопать и предъявить.
— Лучше и не скажешь, сеньор Альберто. Вы правы.
— Смыслов много разных. Нам надо как-то определить границу, иначе вы утонете в их количестве.
— Не вполне понимаю вас, сеньор. Какие именно можно посчитать лишними, в нашей ситуации?
Шеф улыбнулся, а я молча похихикала: кажется, нам предстоит лекция о смыслах. Профессор, впрочем, тоже был не против.
— Видишь ли, мой друг Евгений. Каждый человек несет свой внутренний смысл, он есть и у тебя, и у меня. У астронавтов, жителей планет, лимиты Столицы, Вольного флота — у всех. Этот базовый смысл нам совершенно не нужен.
— Любопытно, почему же?
— Вот смотри, наш базовый смысл, твой и мой, одинаков: заключается в желании узнавать новое. Мы совершенно по-разному его реализуем, но побудительный мотив — одинаков. Рассмотрим другой вариант: экипаж корабля «Милость богини Кали». Они несут смысл служения высшим силам, но делают это в сильно извращенной форме.
Кажется, я сейчас узнаю что-то новое про красавчика Хасифа. Как любопытно! Евгений Коршунов поудобнее уселся в кресле и спросил:
— Почему форма смысла искажена?
— Как вы знаете, во время исхода с Земли, человечество полностью потеряло ряд культурных основ. В том числе, индуизм и все, что ним связано, не осталось никаких сведений, кроме обрывков информации. Кто такая Кали, и как ей следует поклоняться, никто из нас не знает. Они сами себе придумали религию, поэтому форма искажена.
Альберто сделал паузу, чтобы пригубить ликер.
— Это касается не только индуизма, мы утеряли и придумали заново многие культы: фетишизм, тотемизм. Распространению последнего способствует ваша корпорация: зверь-покровитель, дух предков.
Коршунов слегка поморщился, похоже в политике Ракузы ему нравилось не все.
— И, конечно же, шаманизм. Массово распространен среди интерстелларов. Ввиду суровой среды обитания, имеет ярко выраженное направление наделения механизмов духовными свойствами. Дух реактора или дух двигателя. Активная и массовая кибернизация дает этому практические основы: руны и ритуальные танцы становятся частью программирования аппаратуры. Когда кибершаман-интерстеллар бьёт в бубен — он отдает вполне конкретные команды управляющим модулям.
(Айя Реджина Свифт) Вау! Меня пригласили на Алую мессу! А ты пойдешь?
(Ханни) Дорогая, это не то место, куда следует ходить приличной девушке.
(Айя Реджина Свифт) Не будь ханжой!
(Ханни) Как скажешь. Кто пригласил?
(Айя Реджина Свифт) Шен Юн, младший менеджер из филиала Уэйн-Юанти.
Я помнила этого мальчика, он был низкорослым и широким в плечах, в общем — не в моем вкусе. Только одна деталь внешности притягивала взгляд: натуральные раскосые глаза. Крайне
