— Ничего связанного с I. Черный и белый на багровом поле. Карающий меч. Корабль серый. Гордость и честь смешалась с жестокими реалиями войны.
Штормовой ворон обрушил море огня на орков внизу, благодаря чему им пришлось отказаться от наступления. Половину удерживаемого периметра заволокло дымом. Корабль был на высоте всего нескольких метров, а угол слишком большим, чтобы челнок мог совершить посадку. Аппарель выдвинулась и на землю спрыгнули гиганты, закованные в серебряную терминаторскую броню, подобной полковник еще никогда не видел, несущие алебарды и мечи. Земля задрожала от их приземления.
Полковник раскрыл глаза от удивления, он никак не ожидал увидеть здесь космодесантников. Было ли это спасением, о котором говорила Амалия?
Семь терминаторов подняли левые руки и в унисон открыли огонь, пресекая фланговые маневры орков. Клаус узнал спаренные стволы — шторм-болтеры.
То, что в галактике существовала такая мощь, было поразительно. На какое-то мгновение Браун забыл о существовании орков — он был полностью поглощен созерцанием Адептус Астартес. Пуля пронеслась над головой полковника, и он отполз назад, чтобы плюхнуться позади камня. Рядом с ним присел Дитрик, лицо выдавало полнейшее смятение.
— Кто они, — прошептал сержант?
Браунер покачал головой:
— Я не знаю.
Несмотря на то, что смертный был благодарен десантникам за появление, Клаус догадывался, что за это придется заплатить высокую цену, он задумался почему его волновала цена, когда без них он бы в течение часа лежал мертвым.
Орки быстро распознали смертельную угрозу и сконцентрировали огонь на терминаторах, но с тем же успехом они могли стрелять по титану, Серые Рыцари не обращали внимания на их жалкие потуги, продолжая выкашивать тварей.
Браун поискал взглядом Стумар, обнаружив ее около восточной стены, отбивающуюся от орков, стремившихся добраться до космических десантников. Она пронзила мечом баки с прометиумом висевшие на спине особенно крупной твари, резко отпрыгнув за укрытие. Случайный выстрел воспламенил хлеставшее во все стороны топливо, и множество орков завизжали, будучи объяты пламенем.
Несмотря на поддержку Астартес орки продолжали сжимать кольцо. Браун присмотрелся к ним, — судя по всему, Ангелов Смерти возглавлял гигант в серебряной броне, покрытой многочисленными почестями. Воин снял шлем, открыв свое покрытое шрамами лицо и полковник задумался: «Через сколько кровавых битв нужно было пройти, чтобы заработать их?»
Он спросил:
— Вы командуете здесь?
— Да.
Обратившись к остальной части отряда, он сказал:
— Брат-эпистолярий, подойди к нам.
Библиарий встал впереди отряда, сформировавшего кольцо вокруг мавзолея, подавляющий огонь отбросил орков. Несмотря на выгодную позицию и внезапную помощь, полковник потерял половину людей, однако ксеносы все равно уничтожили бы их, если бы они вздумали надолго остаться здесь.
— И гробница, — космический десантник спросил — Малия Орбиана в ней?
— Да, лорд. Она ищет что-то в ней.
— Ясно.
Библиарий посмотрел пристальным, холодным взором на могилу, его лицо, частично скрытое психическим капюшоном, было покрыто шрамами как реальными, так и оставленными невидимой борьбой. Неусыпное противостояние злу сделало его лицо твердым как камень.
— Как твое имя?
— Клаус Браун, лорд. Простите, но как мне называть вас?
Он чувствовал себя глупо, обращаясь так к существам, которые в его глазах были почти что божественными.
— Я юстикар Штейр из Серых Рыцарей.
Библиарий посмотрел на полковника, в глубинах его глаз можно было разглядеть жалость к человеку, но Клаус не испытывал страха.
— Что вы хотите от нас, повелитель?
— То, что вы делали. Сражайтесь. Сражайтесь хорошо.
Юстикар замолчал, Штейр решил, что он связывается с остальными братьями по воксу. Десантники скрылись в пирамиде, но эпистолярий обернулся и произнес:
— Следите за гробницей.
— Что он имел ввиду? — спросил Дитрик.
— Просто дерись, ответил Клаус.
Он обернулся и возобновил стрельбу по оркам, однако их становилось все больше и больше, казалось на место одного убитого тут же встают двое. Такими темпами они долго не продержаться.
Монтгелас попытался проследовать за инквизитором, когда она покидала мостик, глаза Фурии раскрылись от удивления:
— Что вы делаете капитан?
Он сглотнул.
— Я сожалею инквизитор, но я настаиваю…
— Ты настаиваешь? Настаиваешь? Это действительно то слово, которое ты хотел употребить?
Капитан отступил, поеживаясь.
— Я приношу извинения, я просто имел ввиду…
— Верность делает тебе честь, и я уважаю тебя. Но я не понимаю, зачем инквизитор Орбиана делает такую глупость. Я понятия не имею, что именно она собирается делать, но обязательно узнаю. Ты не скажешь мне?
Монтгелас продолжал стоять, его кожа приобрела нездоровый, бледный оттенок.
— Так я и думала.
Хадриана понизила голос, чтобы только он мог слышать ее.
— Я не буду карать верность. Но при попытке вмешаться я убью тебя.
Монтегелас отошел.
— Вы нужны на мостике.
— Да, инквизитор.
Фуриа оставила его и начала свое исследование с обратного пути к посадочной площадке, она не имела конкретной цели, но Хадриану интересовали те двери, которые они встретили по прибытии. Инквизитор должна была получить неопровержимые доказательства того, что Амалия впала в ересь, иначе ее вторжение на корабль в лучшем случаем расценят как межфракционную борьбу и последствия могут быть самыми жестокими. А в худшем это может спровоцировать чуть ли не войну между ордосами Священной Инквизиции. Разумеется, капитан думал, что она говорила с ним тихо, чтобы сохранить его гордость перед командой, однако на самом деле Фуриа хотела, чтобы среди команды ее присутствие стало поводом для слухов и тайн.
Инквизитор внимательно осматривала полки с книгами — для обыкновенного жителя Империума запретными текстами, однако по меркам Инквизиции это были обыкновенные трактаты о ксеноугрозах, в большинстве своем посвященных физиологии орков. Хадриана взяла одну из книг, страницы были полностью испещрены примечаниями написанными мелким шрифтом стенографии, у нее не было времени расшифровывать его, а если бы и было, все равно, Фуриа не нашла бы там ничего важного.
Проблема состояла в том, что текстов было слишком мало для полноценного либрариума, его не хватило бы, чтобы вместить данные сколько-нибудь значимого исследования, да и материал был самым поверхностным.
Помещение не имела смысла.
Она покинула отсек, коридор привел ее к большим дверям и стоящим около них охранникам. Фуриа узнала символы на двери — печати чистоты и обереги от зла.
В принципе, в них не было ничего особенного, эти знаки использовали все ордосы. Их явно нельзя будет использовать в качестве доказательств. Она подошла к двери, охранники крепче сжали лазерные винтовки, но не стали поднимать оружие.
— Вы получили приказ никого не впускать?
— Да, инквизитор.
— Вы понимаете, что у вас нет шансов остановить меня?
— Понимаем, инквизитор.
В любом случае Хадриана не собиралась угрожать им, она не собиралась силой продираться через эту дверь, это лишь увеличило напряжение, итак созданное инквизитором. Вместо этого Фуриа отошла от них и осмотрелась: рядом было два ответвления, правый вел к лестнице вниз, затем к нижним палубам правого борта, она выбрала левый. Он походил на предыдущий, те же гобелены, те же двери с охранниками. Хадриана могла убить одной силой мысли, однако это повлекло бы за собой неопределенные последствия, инквизитор решила, что уничтожит их, только если не будет выбора. Одна из дверей была открыта, в ней находился либрариум. Работы в нем были основном были теоретическими рассуждениями, а поля были также исписаны заметками. В центре находилась железная кафедра, освященная единственной люминосферой, свисавшей с потолка, на аналое лежал инфопланшет. Хадриана просмотрела данные: заметки, формулы и уравнения. Некоторые она могла прочитать, но большинство были филькиной грамотой, не имевшей смысла. Инквизитор заменила его другим, лежащим на полке, вышла и затаилась неподалеку, замедлив дыхание и оставаясь неподвижной словно статуя. Она простояла около часа, когда наконец вошел пожилой, уставший человечек, с постоянно бегающими глазами, старик осмотрелся, бросил взгляд на кафедру и издал вздох облегчения, когда заметил инфопланшет.
— Уверен, это тот, что тебе нужен? — сказала Хадриана, появляясь из тени.
Ученый подскочил, схватился одной рукой за кафедру, а второй держась за грудь, что-то промямлил.
