Читаем без скачивания Зов Ктулху - Говард Лавкрафт

Усталые от восхождений, раздраженные поведением несносных бедуинов, которые, казалось, бросают вызов всем правилам хорошего тона, мы решили не путешествовать по узким проходам пирамид. И все же несколько отважных туристов готовились проникнуть в удушливые узкие коридоры могучего мемориала Хеопса. Подозвав нашего местного телохранителя и еще раз заплатив ему, мы возвратились в Каир вместе с Абдулом Рейсом. Но уже после обеда сожаление о том, что мы не оказались более смелыми, охватило нас. О подземельях рассказывали столько удивительных вещей! О них не прочитаешь ни в одном путеводителе. Ведь не говорится же там, что входы в большое количество подземных переходов были торопливо скрыты и замурованы подпольными археологами, начавшими здесь свои исследования. Естественно, слухи не основывались ни на чем конкретном, но все же было любопытно, почему посетителям постоянно мешают проникнуть ночью в пирамиду, а днем запрещают доступ во внутренние залы склепа Великой Пирамиды.

А может быть, тут свою роль сыграл психологический эффект к странному чувству, вызванному нахождением внутри громадного каменного блока, добавляется ощущение необходимости проползти для этого по узкому проходу, где возможна любая западня, а малейшая неосторожность или случайность могут вызвать завал прохода. Все это казалось и страшным, и притягательным одновременно, и мы решили при первой же возможности возвратиться на плато пирамид. Такой случай представился мне гораздо раньше, чем я ожидал.

Вечером туристы нашей группы, еще изнуренные утомительной программой дня, решили отдохнуть. Вместе с Абдулом Рейсом я вышел прогуляться по живописному арабскому кварталу. Я уже видел его при свете дня, но хотел еще раз взглянуть на улочки и базар ночью, когда глубокая темнота и слабые лучи света придают всему особое великолепие. Людской поток стал меньше, но движение было еще оживленным, когда мы наткнулись на группу бедуинов, пирующих на рынке Нахасин, где торгуют кожей. Главным среди них казался надменный молодой человек в феске, с крупными чертами лица. Он заметил нас и с ярко выраженным недовольством узнал моего гида, человека знающего, но высокомерного и полного презрения к окружающим. Может быть, думал я, ему не нравится его улыбка, странно воспроизводящая гримасу Сфинкса, которую я часто замечал с некоторым раздражением на лице Абдула, или ему не по душе был его низкий голос? Сразу разгорелась жаркая словесная перепалка. И вскоре Али-Зиз, как его звали, схватил и начал трясти Абдула за одежду, что повлекло за собой отпор со стороны моего компаньона. Вскоре вся ссора свелась к мощной потасовке потерявших всякое хладнокровие противников. Драка, несомненно, могла принять и худший оборот, если бы я не вмешался и не растащил противников. Мое посредничество, которое, казалось, вначале было плохо принято с обеих сторон, в итоге помогло обрести всем передышку. Противники укротили свой гнев и с мрачным видом стали приводить себя в порядок. С достоинством, столь глубоким, сколь и внезапным, оба заключили любопытный договор чести, который, как я вскоре узнал, являлся каирским обычаем, восходящим к древности. Они должны будут уладить свой спор с помощью боксерского поединка на вершине Великой Пирамиды после того, как ее покинет последний любитель лунного света.

Каждый из противников соберет группу секундантов, и встреча, состоящая из нескольких раундов, будет проведена в самой цивилизованной манере ровно в полночь.

Эта программа меня сильно возбудила. Сама встреча обещала быть зрелищной, а мысль о поединке на вершине античного сооружения под бледным светом луны затрагивала мое воображение. По моей просьбе Абдул согласился включить меня в группу своих секундантов. Таким образом, остаток вечера я провел с ним в различных притонах наиболее "горячего" квартала города, преимущественно на северо-западе Эзбекии, где он собрал великолепную банду из местных головорезов. Чуть позже девяти часов наша группа взобралась на ослов, носящих королевские имена или имена знаменитых людей, как, например, Рамзес, Марк Твен, Д. П. Морган и Миннехед, и двинулась в лабиринт улиц, одновременно восточных и западных. По мосту с бронзовыми львами мы перебрались через бурлящий Нил и неспешным галопом поскакали по дороге в Гизу. Путь занял у нас немногим более двух часов. Приближаясь к месту назначения, мы встретили последних возвращающихся туристов, поприветствовали последний троллейбус и, наконец, остались наедине с ночью, прошлым и спектральной луной. Затем впереди мы увидели огромные пирамиды. Они, казалось, источали непонятную и древнюю угрозу, чего я не заметил днем. Даже в облике самой малой из них таилось нечто угрожающее. Не была ли эта пирамида той, в которой заживо похоронили царицу Нитокрис из VI династии, хрупкую царицу Нитокрис, пригласившую однажды всех своих врагов на большой пир в храме, находящемся ниже уровня Нила, и утопившую их, приказав открыть затворы шлюзов? Я вспомнил, что арабы бормотали странные слова по поводу Нитокрис и избегали третьей пирамиды в некоторые четверти луны. И, возможно, думая о ней, Томас Мур написал несколько строк, повторяемых лодочниками Мемфиса:

Поземная нимфа, сидящая среди драгоценных камней и спрятанных сокровищ Дама Пирамиды.

Али-Зиз и его группа нас опередили. Силуэты их ослов отчетливо виднелись на пустынном плато Кафрел Харам. Мы направились к грязному стойбищу арабов перед Сфинксом, избегая обычной дороги, ведущей к Мена Хауз, где сонные полицейские могли нас заметить и начать задавать ненужные вопросы. Там возле каменных могил соратников Хефрена бедуины оставили ослов и верблюдов, и мимо занесенных песком скал мы прошли к Великой Пирамиде. Арабы легко взобрались по склону сооружения, отшлифованному ветрами. Абдул Рейс предложил мне помощь, но я в ней не нуждался. Большинство путешественников знает, что самая вершина этой конструкции выветрилась за долгие годы, и теперь здесь была ровная площадка размером около двенадцати квадратных метров. Именно здесь под сардоническим взглядом луны и произошел бой, походивший на все те, на которых я раньше присутствовал в спортивных клубах: удары, финты, защита, крики зрителей. Поединок был коротким и, несмотря на мои неясные подозрения, я чувствовал себя гордым представителем нации, создавшей бокс. Абдула Рейса провозгласили победителем. Примирение состоялось немыслимо быстро, и среди песен, заверений дружбы и тостов мне трудно было предположить, что эти два человека только что дрались. Некоторое время спустя мне показалось, будто теперь именно я являюсь предметом их разговора. С трудом вспоминая арабские слова, я разобрал, что компаньоны обсуждают мои профессиональные качества и мои способности выскользать из всех уголков, где меня можно было бы запереть. Я удивился, узнав, как хорошо они меня знают, и почувствовал некоторую неприязнь и большую долю скептицизма по отношению к моим подвигам. Мало-помалу я сделал открытие, что древняя магия Египта не исчезла бесследно. Остатки этой тайной непонятной науки еще живут среди феллахов, и таланты иностранного чародея или фокусника могут нанести урон престижу местных колдунов. Я подумал о моем гиде с низким голосом, Абдуле Рейсе, очень похожем на старого египетского священнослужителя или фараона, или на улыбающегося Сфинкса, и от этого мне стало не по себе.