Рия налила себе вторую чашку чаю, обдумывая его слова.
– Итак, ты считаешь важным, что мисс Парр рисовал один из членов «Ордена епископов»?
– Важным в том смысле, что члены общества знают друг друга, если даже они не принадлежат к одному социальному кругу. Вполне логично предположить, что художник, будучи членом «Ордена епископов», знал, к кому надо обратиться, чтобы продать свои работы.
– Итак, епископы доверяют лишь своим собратьям-епископам.
– Я не уверен, что они вообще кому-то доверяют, но свои тайны они поверяют только своим людям. Может, ты найдешь такое различие весьма тонким, но я считаю, что оно важно.
– А с Компас-клубом все по-другому? – спросила Рия.
– Между нами существует доверие.
Она медленно посмотрела на него. В ее взгляде появилось беспокойство.
– Против епископов вас только четверо.
– Я знаю. Но мы часто говорим, что они недостойны и такого количества.
– Что лишний раз доказывает недостаток у вас здравого смысла.
Уэст усмехнулся:
– Еще мягко сказано. Некоторые люди полагают, что у нашей четверки вообще нет мозгов.
Рия вздохнула:
– Значит, ты не видишь в таких оценках ничего обидного?
– Саут обижается. Он-то, в самом деле, наделен блестящим умом, – весело заметил Уэст. – Остальные трое слишком тупоумны, чтобы воспринимать подобные оценки столь чувствительно.
Осталось только рассмеяться, разрядив тем самым обстановку и успокоив ее тревоги. Она могла лишь довериться ему и его друзьям. Солдат, Моряк, Мастер и Шпион. Она смотрела на него пристально и снова очень серьезно.
– Могу я узнать, что ты будешь делать на совете попечителей?
– Конечно. – Он взял свою чашку и протянул Рии, чтобы налила ему еще. – Пока ни один из членов совета не знает о твоем прибытии в Лондон, и узнают только после того, как сэр Алекс и лорд Херндон увидят тебя на приеме у полковника. Я не знаю, почему они не уведомили меня о твоем приглашении, но предполагаю, что они так поступили, чтобы сделать мне сюрприз. Мне страшно любопытно, с чего они взяли, что такое возможно, и почему посчитали, что у нас не будет возможности встретиться и пообщаться до совета.
– Но все могло бы случиться в соответствии с их планами. Ни одно твое письмо до меня не дошло, а до тебя дошли лишь два моих.
– Но ты пока еще остаешься под моей опекой. Они могли бы заподозрить, что ты захочешь встретиться со мной по приезде в Лондон.
– Возможно, но также возможно, что, по их мнению, мне незачем приезжать в Лондон заранее.
– Ты сказала, когда поедешь в Лондон, Беквиту?
Рия покачала головой:
– Не ему. Я сказала учителям.
– Всем?
– Да. Мы регулярно собираемся, чтобы обсудить успехи наших студенток и то, что должны сделать для повышения качества обучения. Поднимаем и хозяйственные вопросы. Я сообщила, что меня пригласили на совет учредителей.
– Как они реагировали?
– Практически никак. Такое уже случалось. Я уже присутствовала на заседаниях совета. Я сказала преподавателям, что, поскольку мы все заняты, я планирую уехать как можно позже, только чтобы успеть к самому совету.
– И когда ты решила, что уедешь пораньше? – спросил он. – Кто-то пытался отговорить тебя?
– Мисс Вебстер выразила озабоченность тем, что не сможет поддерживать дисциплину на уроках со старшими девочками, но она всегда недовольна, когда я уезжаю. Миссис Абергаст просто приняла мой ранний отъезд к сведению, и все.
– А мисс Тейлор?
Рия довольно долго молчала. Ей всегда нравилась Дженни Тейлор, она даже восхищалась ее работой, и ей нелегко далось разочарование поведением учительницы рисования.
– Реакция мисс Тейлор показалась мне необычной. Она заболела.
– Она симулировала болезнь?
– Тогда я не имела причин так думать, но теперь я думаю – возможно, да.
– Почему?
Рия отхлебнула чаю, затем поставила чашку на блюдце.
– На то, полагаю, есть несколько причин. Вообще-то она никогда не жалуется на самочувствие, даже если все мы видим, что она нездорова. Когда я предложила вызвать врача, она стала возражать. Так случалось всегда, но на сей раз она слишком категорично отказывалась от приезда доктора, и я не стала настаивать. Мне бы пришлось остаться в школе еще на день или два, но миссис Абергаст согласилась взять на себя некоторые обязанности мисс Тейлор. Мне показалось, что мисс Тейлор осталась недовольной, но я ничего не сказала.
С прошлой ночи я не раз возвращалась мыслями к пропавшей почте. Ты не удивишься, если я скажу, что именно мисс Тейлор чаще всего собирала и разносила ее. Кстати, и кандидатуру мистера Литтона в качестве детектива, способного расследовать исчезновение Джейн Петти, предложила она. И, черт побери, я думаю, она гораздо лучше рисует, чем можно подумать, глядя на ее портреты учредителей. Ты сам знаешь – ты ведь видел портрет Джейн.
– Как долго она работает в школе?
– Точно не знаю. Я там уже шесть лет, а она уже до меня работала, по крайней мере, лет пять.
– Почему ее не сделали директрисой, когда появилась вакансия?
– Не думаю, что она хотела.
Уэст обдумывал ответ.
– Возможно, она не стала претендовать на должность директрисы по обоюдному согласию ее и совета. Если в школе происходит что-то серьезное, уволят, скорее всего, директора. Учредители не хотели, чтобы мисс Тейлор уходила, тем более что она для них в школе глаза и уши.
– Шпионка, ты хочешь сказать.
Чашка на блюдце Уэста задрожала, когда он поставил ее на стол.
– Больше чем шпионка, – уточнил он, вставая. Ни слова не говоря, он вышел из комнаты и вернулся спустя пару минут с книгой под мышкой. Он протянул ее Рии, чтобы та увидела золотое тиснение на переплете из темно-зеленой кожи. – Я думаю, Норт не простил бы мне, если бы Элизабет нашла ее в его библиотеке. Я принес книгу с собой и оставил там, где, как я думал, мы с тобой поговорим. Ты ее узнаешь?
– Конечно. Странно, если бы я ее не узнала.
Уэст с удовольствием отметил, что Рия, несмотря на резкость тона, все же не утратила способности краснеть.
– Я узнал кое-что интересное о книге, когда показал ее сэру Джеймсу Уинслоу. Он информирует меня обо всем, что касается печатной продукции, попавшей в поле моего внимания. По его словам, книга издана между 1750 и 1790 годами, бумага и печать отличаются отменным качеством, как и переплет. Он знает два издательства, которые все еще занимаются подобной работой, и он любезно согласился проконсультироваться с ведущими специалистами обоих издательских домов.
Рия сидела на краешке кресла, словно готовая в любую минуту сорваться и бежать.
– И?..
– И недавно он доложил мне, что книга напечатана маленьким прессом, который больше не работает. Когда-то на нем печатались религиозные памфлеты и сборники проповедей. Представь себе, на таком же прессе печатались книги совсем другого содержания. До Французской революции предприятие считалось весьма прибыльным. Владелец перебрался во Францию некоторое время спустя после падения монархии, и там его арестовали и казнили за издание бунтарской литературы. – Уэст положил книгу и пожал плечами: – Не думаю, что ему предоставили возможность показать что-то из его похотливых книжек, а то его могли бы оставить в живых.
