Рия сидела на краешке кресла, словно готовая в любую минуту сорваться и бежать.
– И?..
– И недавно он доложил мне, что книга напечатана маленьким прессом, который больше не работает. Когда-то на нем печатались религиозные памфлеты и сборники проповедей. Представь себе, на таком же прессе печатались книги совсем другого содержания. До Французской революции предприятие считалось весьма прибыльным. Владелец перебрался во Францию некоторое время спустя после падения монархии, и там его арестовали и казнили за издание бунтарской литературы. – Уэст положил книгу и пожал плечами: – Не думаю, что ему предоставили возможность показать что-то из его похотливых книжек, а то его могли бы оставить в живых.
Рия всем своим видом демонстрировала неодобрительное отношение к тону Уэста.
– Человеческая жизнь все же заслуживает более почтительного к себе отношения.
– Того человека звали Невилл, Рия. Джордж Эндрю Невилл. – Уэст даже глазом не моргнул, когда Рия вскочила на ноги. Он именно такой реакции и ожидал. – Значит, имя тебе знакомо.
Как она могла не знать его, если оно выгравировано на золотой пластине под еще одним из портретов, мимо которых она проходила каждый день? Рия знала, что Уэст не ждет от нее каких-то слов, но она не могла молчать.
– Его сын – член правления. Его отец – основатель академии. Один из его внуков уже окончил Хэмбрик. Другой учится там сейчас. Я полагаю, ты скажешь мне, что мальчики епископы.
– Да. Полковник проверил по моей просьбе и подтвердил, что они епископы.
Рия смотрела на него в беспомощной растерянности.
– Какова же истинная природа созданной ими организации?
– Закрепить за собой власть, положение и влияние. Обеспечить неприкосновенность богатства. Способность привлекать других к работе в организации. Власть, Рия. Власть во всех ее проявлениях. Истлин противостоял желанию епископов обеспечить для себя власть политическую. Но основатели Академии мисс Уивер имели несколько иные наклонности. – Уэст открыл книгу и показал Рии картинку с молодым человеком, стоявшим спиной к колонне, и с молодой женщиной, стоявшей перед ним на коленях. Он ткнул пальцем в лицо мужчины. – Ты знаешь, кто здесь изображен, Рия?
Она внимательно посмотрела на лицо изображенного в книге человека и покачала головой.
– Я бы и сам не сразу заметил сходство, – сказал он, закрывая книгу. – Дядя Джонатана Беквита, Энтони Беквит. Рисунок в книге сделан за несколько лет до того, как с него нарисовали портрет, висящий у вас в холле, за несколько лет до того, как он стал учредителем. Но задний план картины тот же, что наводит на мысль о наделении определенными привилегиями тех, кому надлежит наследовать место в совете.
Рия поежилась.
– Почему ты уверен в том, что это сэр Энтони?
– Тот, с кем говорил Джеймс Уинслоу, сейчас уже пожилой человек, вспомнил его.
– Быть не может!
– Беквит, очевидно, считался завсегдатаем печатной мастерской Невилла, особенно когда изготавливались гравюры. Он когда-то работал учеником печатника. Согласись, такие иллюстрации не так легко выбросить из головы.
– Я не стану признаваться.
Уэст сдержал улыбку.
– Последняя информация понравится тебе еще меньше. Женщина на другой: иллюстрации…
Рия перебила его:
– Ты что, можешь назвать ее имя?
– Нет, к несчастью, не могу. Но тот же джентльмен вспомнил разговор Невилла и Беквита, когда те просматривали гравюры перед печатью. Они сказали, что Шеридан не знал и половины из изображенного в книге, когда писал «Школу злословия», И что мисс Уивер открыла бы ему глаза на то, что ценится в образовании. – Уэст поднял руку, предупредив вопросы. – Я также спрашиваю себя, почему он запомнил сказанные слова. В конце концов, он был всего лишь учеником. Но возможно, его юным возрастом и объяснялся столь острый интерес, и по той же причине в его присутствии Беквит и Невилл говорили открыто. Он видел представление «Школы злословия» всего несколькими днями раньше, поэтому понял, почему упомянули именно эту пьесу. Он подумал, что мисс Уивер – имя женщины, изображенной на картинке. Он связал иллюстрацию с именем, которое услышал, с пьесой и уже не мог забыть ни того, ни другого. Я думаю, нам следует довериться его памяти, Рия, хотя он и не понял всей важности того, что узнал. – Уэст подошел к ней и взял за руки. – Мы оба знаем, что Невилл и Беквит упоминали академию мисс Уивер.
Рия коротко кивнула.
– Я должен закончить рассказ, или ты предпочтешь, чтобы я остановился?
– Договаривай до конца, – попросила она.
– Скорее всего, обе женщины на иллюстрации – студентки школы, выбранные благодаря своей внешности и манерам для того самого, чем, как ты видела, они заняты на картинках. И точно так же весьма и весьма похоже на правду, что мисс Дженни Тейлор – сводница, работающая на «Орден епископов».
Глава 14
На приеме яблоку негде было упасть. Рия с трудом нашла свободное местечко, чтобы присесть в нише возле цветка в горшке ростом почти с нее. Тонкие нежные перистые листья растения деликатно щекотали ей щеку, покачиваясь на сквозняке, вызванном стремительным вращением танцоров. Рия раскрыла веер и, прикрыв им рот, зевнула.
Недосып брал свое, не помогли даже натянутые как тетива лука нервы. По дороге в Лондон спать почти не пришлось, и в прошедшую ночь удалось проспать часа три, не больше. Элизабет настаивала на том, чтобы она прилегла отдохнуть перед приемом, но после разговора с Уэстом сон не шел. Она смотрела вверх, на полог балдахина и спрашивала себя, почему не чувствует ничего, кроме странного онемения души и тела.
Мисс Дженни Тейлор – поставщица шлюх для епископов.
Подобные слова то и дело как волна накатывали на нее, отдавались болезненным эхом в голове. И даже сейчас они звучали в ее голове более отчетливо, чем все, что говорилось вокруг.
Если бы она могла упасть в обморок или просто слечь с мигренью! Уэст, наверное, ждал чего-то подобного, но шок от его слов прошел так быстро, Что Рия поняла: она не испытала шока, потому что сообщение Уэста нельзя назвать внезапным и неожиданным. Просто самые худшие подсознательные опасения оказались подкрепленными фактами. Она догадывалась о том, что происходит, но вынуждена признать очевидное только сейчас.
Эмили Баррет. Аманда Кент. Мэри Мердок. Сильвия Дженнер.
Рия словно мысленно делала перекличку. Все они – студентки школы – ушли из нее до ее окончания. В отличие от Джейн Петти никто из них не ушел из школы внезапно, не дав таким образом повода волноваться за их будущее, которое казалось значительно более перспективным, когда они из школы уходили, нежели когда поступали в нее.
