Читаем без скачивания Записки практикующего адвоката - Luide

К тому же закон не знает ограничений в списке свидетелей, в том смысле, что родственные либо дружеские, равно как и враждебные, отношения со свидетелем не препятствуют его допросу. Суд вправе лишь учесть особые отношения стороны и свидетеля при оценке его показаний. В общем-то, это совершенно правильно, ведь зачастую описать обстоятельства дела может лишь тот, с кем у сторны близкие отношения, кто вхож в его дом и потому в курсе происходящего.

Притом в большинстве случаев суд не вникает, что именно может подтвердить каждый из свидетелей. Закон требует, чтобы сторона подробно излагала обстоятельства, которые может подтвердить свидетель, однако на практике это не делается.

Я не возражала по поводу вызова свидетелей — все равно суд вызовет требуемых свидетелей. Так зачем попусту препираться? У нас свидетелей не было, так что суд быстро удовлетворил ходатайство истца о вызове свидетелей и перешел к остальным ходатайствам. А вот тут уже начались отчаянные споры.

Для начала мы довольно долго пререкались относительно приобщения к материалам дела письменных доказательств. И это учитывая, что у меня из письменных доказательств имелись разве что характеристики с места жительства и места работы, так как за столь короткий срок больше ничего собрать клиенты не успели. У истца же и вовсе практически все документы были приложены к иску ранее. Однако и в такой ситуации мы ругались до хрипоты по поводу этих самых характеристик, которые просила приобщить я, и газетной вырезки о бесчинствах оборотней в Альвхейме, которую просил приобщить представитель истца. Ничего себе, веское доказательство — статья в газете! Нет, я, конечно, понимаю, что клиенты бывают разные и требования у них иногда совершенно бредовые, но зачем же идти на поводу у дилетантов?

— Мы ведь не ставим вопрос об оспаривании данных, изложенных в газетной заметке, равно как и не просим сейчас опровергнуть недостоверные сведения и привлечь автора к ответственности за клевету, — убеждала я почтенного судью Дарлассона. — И данная газета вообще не является доказательством. К тому же эти сведения не подтверждены и не заверены надлежащим образом.

— Эта заметка показывает, что оборотни совсем распоясались! Они просто озверели в прямом смысле слова, и нападают на мирных жителей города! — горячился представитель истца, человек неопределенного возраста и довольно неопрятного вида. Я понимаю, что носить длинные волосы не запрещено даже юристам, но их ведь нужно хоть иногда мыть! А впрочем, ладно. О вопросах гигиены и поддержания имиджа адвоката я выскажусь как-нибудь потом. Сейчас же мне нужно парировать это экспрессивное высказывание.

— Сведения о нападениях оборотней ничем не обоснованы и не доказаны. Я ведь не обвиняю вас во всех преступлениях, совершенных людьми. Даже если истца укусил действительно оборотень, то вы не собрали совершенно никаких подтверждений, что это был именно ответчик! — возразила я.

— Мы это докажем! — воскликнул представитель истца.

— Суд отказывает в удовлетворении ходатайства, — прекратил наш спор судья. — Поскольку данный документ не оформлен, как положено.

Да, от формализма гномов тоже порой бывает польза. Но все же я не была полностью удовлетворена исходом дискуссии. Конечно, доказательством эта поганая статейка не является, но вот повлиять на мнение судьи вполне может — негласно, конечно, но тем не менее. Так что мне нужно попытаться нейтрализовать произведенное впечатление.

— Есть еще заявления и ходатайства? — спросил судья Дарлассон.

— Да. — Заявила я, игнорируя кислый взгляд представителя истца. Воистину, некоторые мои коллеги слишком близко к сердцу принимают рабочие проблемы.

— Ваша честь, — обратилась я к судье. — Прошу вызвать и допросить в качестве специалиста Андрея Платова, который является признанным экспертом по проблемам оборотней, и заведует кафедрой расологии в Альвхеймском национальном университете.

— Я возражаю! — немедленно вскочил представитель истца. — Согласно Гражданско-процессуального кодекса Мидгарда, суд вызывает для дачи пояснений специалиста в том случае, если вопрос требует специальных знаний. Однако нет никакой проблемы, которая требовала бы знаний в технических или иных областях. Укус у моего клиента налицо, что подтверждает имеющееся в деле заключение врача.

— Ну, факт наличия укуса еще ничего не означает, — парировала я. — Мало ли, может, истца искусала его жена в порыве страсти, а отнюдь не мой клиент.

Представитель истца молча хватал ртом воздух, опешив от моей наглости. А мне было плевать. В кои-то веки у меня было веселое и бесшабашное настроение. Стоило мне только представить эту сцену укуса противного господина Маслова, как на моем лице расползалась непрошеная улыбка.

— Полагаю, что особенности поведения оборотней, степень их контроля над поведением второй ипостаси и прочие подобные вопросы требуют специальных знаний, — продолжила я. — Следовательно, вызов специалиста совершенно необходим.

— Суд постановил вызвать в судебное заседание и допросить в качестве специалиста Андрея Платова. — Определился судья. — Переходим к пояснениям сторон. Истец, встаньте и расскажите об обстоятельствах дела.

Обстоятельства нападения господин Маслов рассказывал очень красочно, а местами даже изображал в лицах. Да, какой незаурядный талант лицедейства пропадает в безвестности! Даже я была несколько увлечена этим повествованием, что уж говорить об остальных. Надо сказать, что история из рассказа истца вырисовывалась почти такая, как я себе представила в шутку, за исключением разве что толпы «случайных» свидетелей. Вероятно, истец и сам понимал, насколько ненатурально это выглядело бы. Но это не мешало ему приводить эффектные детали и говорить о безусловном отсутствии чести и совести у оборотней. По словам господина Маслова, сразу после укуса он позвонил в дверь своего дома, и дверь открыла жена. Причитания и охи жены он приводил почти дословно. Жаль, что процессуально я не имела права прервать его рассказ, но, откровенного говоря, мне очень хотелось это сделать.

Наконец господин Маслов закончил свое повествование, и его представитель начал задавать уточняющие вопросы.

— Ответчик предлагал вам компенсировать нанесенный огромный вред и решить дело миром? — вопрошал представитель истца у своего клиента.

— Нет! — со слезами на глазах отвечал тот. — Он нецензурно меня обругал и сказал, чтобы я убирался! Все оборотни такие. Нельзя им позволять жить рядом с людьми!

И так далее, в том же духе. Впрочем, у меня тоже имелось несколько вопросов к истцу.