От этого мужика буквально веет арктическим холодом. Настоящий социопат, если вас интересует мое мнение.
Очевидно, что у него напрочь отсутствует сопереживание. Зато он по щелчку пальцев умеет включать обаяние. Правда, это лишь иллюзия, без содержания. На протяжении своей карьеры я встречал подобных ему людей. От них пробирает до костей. Хуже всего, что обычно им сходит с рук разрушение всего на своем пути, сохраняя лишь людей, которых они могут с успехом использовать.
То, что Стелла не могла положиться на него в детстве, понятно без слов. Чудо, что она такой выросла. Мне как никому известно, что такое одиночество в лишенном любви доме. Но меня хотя бы поддерживали друзья. Я мог не всегда признавать это, но все равно понимал. Да, у Стеллы были Хэнк и Коринн, но она совершенно точно не привязывалась к ним слишком сильно.
Боже, ей же там больно. Сходя с ума от беспомощности, я кошусь на дверь. Хочется вломиться туда и выгнать к чертям ее отца. Голос Стеллы то повышается, то понижается, звучит неразборчиво, но с сердитыми нотками. Ее отца не слышно. А теперь в комнате наступила тишина.
Почему так тихо?
Я уже собираюсь забить и войти, когда дверь открывается. Стелла останавливается в тени коридора, лицо бледное, глаза влажные.
— Он ушел.
— Ты в порядке?
Она должна быть. И будет.
— Все хорошо.
По голосу этого не скажешь, в нем пустота. Красивое лицо выглядит потухшим.
— Детка…
Я подхожу медленно. Стелла настолько напряжена, что я боюсь сломать ее, если буду двигаться слишком быстро. С каждым шагом ее раздражение растет.
Стелла облизывает губы и быстро моргает.
— Сначала я хочу кое-что сказать.
— Ладно.
Что бы она ни собралась сообщить, я приму это.
— Когда мне исполнилось восемнадцать, отец подыскал мне работу. Он заявил, что так можно легко заработать. Все, что мне нужно было делать — это повиснуть на локте парня, с которым он работал, чтобы тот выглядел солидно.
Ощущаю, как внутри все переворачивается, наполняя меня тошнотворным страхом.
Ее глаза увлажняются, одна слезинка срывается с ресниц, но Стелла игнорирует это и продолжает, не моргая, смотреть на меня.
— Мне стоило догадаться, понимаешь? Но я настолько… — она судорожно вздыхает, — нуждалась в его признании.
— Кнопка, — шепчу я, — я понимаю. Поверь, мне это знакомо.
Я сбился со счета, сколько раз надеялся на то, что родители хотя бы немного заинтересуются моей жизнью. В конечном итоге мне надоело разочаровываться, и стало проще вообще не париться… ни о чем.
Стелла невесело смеется и смотрит в потолок, моргая, чтобы удержать слезы.
— Вскоре стало предельно ясно, что парень рассчитывал переспать со мной. Черт, да он признался, что мой отец обещал ему это.
Гребаный ублюдок. Я медленно вдыхаю, а потом выдыхаю, пытаясь сдержаться и не догнать его.
— Как бы там ни было, я свалила, — продолжает она, пытаясь придать своим словам легкость. — Когда я вернулась домой, отец пропал, оставив мне пару тысяч долларов. В качестве извинений, полагаю. Больше я его не видела. До сегодняшнего дня.
Я в два шага оказываюсь возле Стеллы. Обнимая, чувствую, какая она холодная и напряженная, но девушка не сопротивляется, когда я прижимаю ее к своей груди.
— Мне так жаль, — бормочу в ее волосы. — Мне очень жаль, Стелла.
Она дрожит, но затем обмякает в моих объятиях и обвивает руками мою талию.
— Когда ты спросил, не эскортница ли я, я отреагировала агрессивнее, чем следовало, потому что в некоторой степени один вечер я ею была.
— Стелла, я вел себя как придурок. — Крепче прижимаю ее к себе. — Мы оба это понимаем. Думаешь, я бы стыдил тебя из-за секса? Я докучал тебе только потому, что мне приспичило узнать о тебе больше. Речь никогда не шла о сексе. — Наклонившись, касаюсь губами ее уха. — Теперь я знаю тебя, Стеллс. Такая, как есть, ты замечательная и идеальная.
В ее приглушенном фырканье я слышу сомнение.
— Если бы все думали так же.
Я обнимаю Стеллу со всей трепетностью и любовью, на которые способен. Скручиваюсь насколько могу, чтобы обнимать ее хрупкую фигурку, словно каким-то образом сумею свернуть и забрать всю ее боль. Держу ее, пока она не становится теплой и мягкой, пока не выравнивается ее дыхание. И буду держать вечно, если именно в этом Стелла нуждается.
С закрытыми глазами я погружаюсь в это ощущение, пока ее руки на моей талии не напрягаются.
— Когда он объявился впервые?
Черт.
— Как раз перед нашим полетом.
Стелла дергается в моих руках, но не пытается отстраниться.
Я проглатываю тяжелый ком раскаяния.
— Сначала я не поверил, что твой отец может…
— Быть таким бессердечным мудаком?
Стелла говорит это так обыденно, словно это не он сейчас пробил дыру в ее сердце.
— Поступить так с тобой, — с болью отзываюсь я. — Знаю, стоило рассказать тебе об этом незамедлительно, но я не хотел тебя расстраивать. К тому же мы собирались на прогулку… дерьмо. — Я обнимаю ее, не отдавая себе отчета в том, делаю это ради себя или ради нее. — Это было абсолютно эгоистично с моей стороны. Мне следовало рассказать тебе. Собирался сделать это позже, но забыл.
Она никак не комментирует мое признание, и это плохо. Стелла должна кричать на меня, но вместо этого продолжает прижиматься к моей груди, пальцами выводя узоры на спине. Я судорожно сглатываю.
— Клянусь богом, Стеллс, я не собирался забывать. — Облизнув губы, заставляю себя закончить. — Я увидел, как он приближается, и все полетело к чертям. Не могу поверить, что поступил так с тобой.
Стелла делает шаг назад и спокойно смотрит на меня. Стираю серебристую слезу с ее щеки, а она льнет к моей руке.
— У тебя проблемы с памятью, — сообщает она.
— Ага. — Хуже, когда мой разум затуманен чем-то другим. — Но это не говорит о том, что это нормально.
Она удерживает меня взглядом голубых, словно озера, глаз.
— Уверена, ты уже достаточно занимался самобичеванием по этому поводу. — Я замираю и пытаюсь убрать руку, но Стелла хватает меня за запястье, удерживая на месте. — У тебя доброе сердце, Джон. Это оправдывает многое. Возможно, мне следовало бы злиться, но я не могу отыскать в себе эту эмоцию. Не когда он… — она сильно прикусывает губу, — он явился лишь за деньгами.
Всхлипнув, она бросается в мои объятия. Я сжимаю ее и держу, пока Стелла плачет. Она громко рыдает, выплескивая ярость, боль и отчаяние. Я слышал подобный звук у себя в голове, много раз испытывал такую же боль, и она никогда
