армия, при всех ее страданиях, хотя бы продолжала существовать. С армией Бергойна на севере дело обстояло хуже. Проиграв битву при Беннингтоне, которая вызвала приток американцев в армию Гейтса, Бергойн тем не менее продолжал двигаться вперед. Ему удалось дойти до Саратоги и даже миновать ее. Гейтс укрепил Бемис-хайтс в 27 километрах к югу от Саратоги и всего в 40 километрах от Олбани — и там дожидался приближения армии Бергойна.
У Гейтса было 7000 человек, и 19 сентября (через восемь дней после того, как Вашингтон проиграл битву при Брэндиуайне) Гейтс отправил 3000 из них вперед, чтобы связать силы Бергойна. Этими отрядами командовали Бенедикт Арнольд и Дэниэл Морган. Морган (род. в графстве Хантердаун, Нью-Джерси, в 1736 году) был с Арнольдом в Квебеке и хорошо там себя проявил.
Сражение у Фрименз-фарм, в полутора километрах к северу от укрепленных Бемис-хайтс, не отличалось хитроумной тактикой. Обе стороны просто шли вперед. Снайперы Моргана косили британцев, но американцев было очень мало, и Гейтс, несмотря на то что к нему все время подходили новые силы, отказался посылать подкрепление.
Американцы отступили — и поле битвы осталось за Бергойном, который там укрепился. Формально победа была за британцами, однако потерь у британцев оказалось больше, и армия Бергойна таяла из-за дезертирства индейцев, тогда как армия Гейтса продолжала расти.
К этому моменту какая-то помощь от Нью-Йорка стала для британцев просто необходимой. Хау не полностью оголил город, оставив там небольшой гарнизон под командованием Клинтона. В этой ситуации Клинтон повел часть отряда вверх по реке Гудзон и 8 октября сумел захватить два форта севернее Пикскилла.
Бергойн, который все еще ждал у Фрименз-фарм, понимал, что не может просто оставаться на месте, дожидаясь Клинтона. Ему надо было либо отступать, либо атаковать, а если он решит атаковать, то делать это необходимо немедленно. К этому моменту численность американской армии выросла до 11 000 — и продолжала увеличиваться.
Тем временем офицеры Гейтса втихую бесились из-за того, что сам Гейтс не начинает наступления. Это отсутствие у него должной смелости лишило их впечатляющей победы у Фрименз-фарм. Кроме того, в своих рапортах он продемонстрировал низость и подлость, не упомянув Арнольда, который определенно был самым блестящим офицером армии. Когда Арнольд возмутился, то судьба, как всегда, подложила ему очередную свинью: Гейтс отстранил его от командования.
7 октября Бергойн сделал выбор, отправив вперед разведывательный отряд, который должен был выяснить точное расположение американских сил. Начались боевые действия, но под командованием Гейтса американцы двигались очень осторожно.
Арнольд, осужденный на то, чтобы не участвовать в сражении, больше выдержать не мог. Он решительно перехватил командование центром, нарушив все законы, и отправил людей вперед. Он атаковал вместе с ними и получил тяжелое ранение правого бедра с переломом кости. Однако благодаря инициативе Арнольда битва у Бемис-хайтс закончилась сокрушительным поражением британцев, и Бергойну оставалось только ковылять обратно к Саратоге.
Положение Бергойна стало безнадежным. Прибывающие каждый день американцы усиливали отряды, которые его окружали. 15 октября Клинтон добрался до Кингстона, примерно в 130 километрах к югу от Саратоги, и, встретив сопротивление, отступился и вернулся в Нью-Йорк. Однако даже если бы он продолжил двигаться на север, то не успел бы прибыть вовремя — а даже если успел бы, то приведенное им подкрепление оказалось бы недостаточным, чтобы что-то изменить.
17 октября 1777 года Бергойн наконец прекратил попытки держаться. Он оказался в окружении примерно 20 000-й армии (то есть превосходство американцев стало четырехкратным) — и капитулировал. Триста офицеров (включая шесть генералов) и 5500 рядовых согласились сложить оружие, уйти в Бостон, вернуться в Великобританию и не принимать дальнейшего участия в этой войне.
Это событие, произошедшее спустя две недели после поражения Вашингтона при Джермантауне, компенсировало победоносную кампанию Хау — причем с лихвой. Пусть Хау и сумел нанести поражение Вашингтону, однако тот в очередной раз сумел спасти армию и по-прежнему оставался в Пенсильвании. А вот Бергойн капитулировал.
Капитуляция британской армии на поле боя была в высшей степени необычным событием даже при обычных обстоятельствах, а то, что он сдался банде провинциалов, которых так презирали служащие регулярных войск Великобритании, было просто невыносимо терпеть. Великобритания испытала глубочайшее унижение на глазах у всего мира.
Союз с Францией
Прибыв во Францию в декабре 1776 года, Бенджамин Франклин стремительно покорил ее общество. Четырьмя года ранее он был избран в члены Французской академии наук, и теперь французские ученые мужи спешили встретиться с престарелым философом Западного полушария.
Франклин намеренно одевался очень просто, по-квакерски. Он не носил парика, не пудрил волосы, не надевал шпагу — вместо этого при нем был толстый посох. Французских аристократов эта простота очаровала. Франклин, который всегда был ценителем женской красоты (и дамским угодником), прекрасно знал, как расположить к себе модных красавиц высшего света.
Благодаря Франклину французская аристократия при дворе Людовика XVI была целиком за то, чтобы помогать американцам, и этот благоприятный настрой позволял французскому правительству отправлять в Америку припасы, не слишком это афишируя. Однако Франция осмотрительно не слишком усердствовала в своей помощи, чтобы не спровоцировать разъяренную Великобританию на ответные действия.
И тут 7 декабря 1777 года во Францию пришло известие о капитуляции Бергойна.
Впервые стало казаться, что американцам на самом деле удастся нанести поражение Великобритании — и это подвигло французское правительство к активным действиям. В таком случае нельзя было допустить, чтобы американцы добились независимости, не испытывая должной благодарности в отношении Франции. Франции было бы очень полезно получить союзника на Американском континенте. Если бы новую нацию удалось превратить в сателлита Франции, то с Британией еще можно было бы свести счеты.
И к тому же, если французы не поспешат, капитуляция Бергойна может вынудить Великобританию пойти на такие уступки, которые американцы примут. Влияние Великобритании в Северной Америке в этом случае восстановится, а британцы и американцы смогут отметить свое примирение нападением на общего противника, в роли которого сможет выступить только Франция.
(И действительно, после капитуляции Бергойна британцы пошли на уступки американцам. Поспешно — и почти униженно — они выразили готовность пойти навстречу всем требованиям американцев, за исключением одного — они отказались предоставить им независимость. Если бы Британия заняла такую позицию тремя годами раньше, войны, скорее всего, не было бы и современный мир выглядел бы совершенно иначе. Однако повернуть время вспять британцы не могли. Теперь американцы не желали принять ничего меньше независимости. Так как Великобритания не смогла заставить себя согласиться с этим, война продолжилась.)
Французы, стремясь побудить американцев к отказу от предполагаемых предложений Британии,
