— Ред, ты помнишь Лили?
— Конечно. — Они пожали друг другу руки. — Приятно встретить вас при более счастливых обстоятельствах, — любезно обратился он к ней. — Как дети?
— Мы проживаем это лето день за нем, все вместе, — сказал Шон.
При этих словах Лили ощутила солидарность с ним. Между ними возникла особая связь, основанная на преданности детям. «Может, все дело в этом, — думала Лили. — Может, именно в этом причина нашей близости». Если так, то он поступает правильно, избегая его. Влюбиться в мужчину потому, что он воспитывает трех детей, обожаемых ею, — плохая мысль.
— Пойдемте посмотрим, не проснулись ли они, — предложила Лили.
— Это наше последнее приобретение. — Шон взглянул на Реда, пристегивая поводок к новому ошейнику собаки. — Ее зовут Крошка. Чарли заметила эту собаку у обочины дороги, и мы взяли ее.
— Здорово, — отозвался Ред. — Может, мне удастся выбить для нее контракт с фирмой «Пурина».
— Добрая ты душа! — засмеялся Шон.
Вместе они вернулись на парковку, где стоял их фургон. Лили забавлялась, глядя на Реда. Он явно привык к другому стандарту в том, что было связано с путешествиями. Кристел наверняка определила бы фирму его костюма и туфель. Лили знала только, что они очень дорогие.
— Итак, что же пишет спортивная пресса? — спросила она.
Ред протянул ей газету. На первой полосе была фотография Шона: он только что сделал удар и теперь следил глазами за полетом мяча. Лили подумала, что Шон с его классическими чертами лица и голубыми глазами, напряженным и сосредоточенным выражением, очень фотогеничен. Над фотографией был заголовок: «Из плейбоев в отцы семейства».
Шон прочитал его вслух и рассмеялся.
— Что ж, веселись, — сказал Ред. — Пресса обожает тебя. — Он взял газету и помахал ею перед Шоном. — Только помни: сегодня ты в центре внимания, но стоит тебе проиграть один раунд, и завтра…
— Он отлично играл на тренировочных раундах, — заметила Лили. Новичок в мире профессионального гольфа, она инстинктивно понимала, что, сосредоточившись на позитивном, легче достичь хороших результатов. — Они с Камероном работают слаженно, как отлично смазанный механизм.
— Я слышал. Мне хотелось бы, чтобы у тебя был более опытный кэдди, однако то, что ты взял этого мальчика, тоже неплохо. Помогает с пиаром.
— Я взял его не поэтому, а потому, что он мне подходит.
Глава 41
Камерон сидел на водительском месте «виннебаго», делая вид, что едет. Ему предстояло быть кэдди на главном матче лета, и он уже устал бояться: бояться быть кэдди, бояться поцеловать девушку, бояться водить машину. Выпрямив спину, он ощущал пружинистый ход педалей под ногами и большое рулевое колесо у себя в руках. Камерон был дома один. Все отправились на барбекю в честь открытия турнира — на поле для гольфа. Воспользовавшись возможностью ускользнуть, он позвонил Бекки, но не получил ответа. Наверное, она еще на работе.
Трехчасовая разница во времени очень мешала ему. Камерон так скучал о ней, что чувствовал стеснение в груди. С Бекки так здорово было поговорить: забавная, умная, она никогда не беспокоилась о том, что думают о ней люди. Пока они не подружились, Камерон и не знал, как это все облегчает. Несколько старых друзей отвернулись от него после катастрофы, но Бекки сказала, что ему пора перестать думать об этом.
— Доктор Фил всегда говорит, что ты гораздо меньше тревожился бы о том, что думают о тебе люди, если бы знал, как редко это бывает на самом деле.
Камерон мечтал сесть за руль и поехать в Сонору, штат Калифорния, чтобы увидеть ее. Черт, он просто мечтал сесть за руль. Точка.
Он знал, как водить машину. Был одним из лучших по вождению в своей школе. Но проблема не в знаниях.
Проблема в том, что каждый раз, садясь за руль, Камерон испытывал странный, необъяснимый страх.
Однако сейчас он чувствовал себя спокойно, сидя за рулем фургона. Парковка была почти пустой. Большинство профессиональных игроков останавливалось в ближайших загородных отелях с бассейнами и отличным сервисом. Кроме «Эйрстрима», напоминавшего по форме пулю и стоявшего в дальнем конце парковки, у Камерона не было никаких препятствий. Прямо перед ним расстилался длинный, прямой, совершенно пустой участок асфальта.
Через ветровое стекло он видел ручей Доглег и лес, начинавшийся за ним. Но Камерон представил себе шоссе, разворачивающееся под колесами его машины во всем его асфальтированном великолепии; оно вело прямо к горизонту. Он понял, что, хотя долго не практиковался, еще не разучился подражать звуку мотора. Звук получился таким же, как и тогда, когда ему было шесть лет и он был членом счастливой семьи. Камерону показалось, что он уже на полпути до Мемфиса. Выехав из Феникса, он притормозил, издав характерный звук. Это было глупо. Он мог водить машину по–настоящему.
Камерон покопался в карманах шортов в поисках ключей. Он понятия не имел о том, подходит ли для зажигания ключ от двери, как в обычной машине.
Ключ не подошел. Камерон испытал облегчение и разочарование.
Он посмотрел на ключи в своей руке. Они висели на брелке с надписью «Приманка для игрока». Может, один из них и есть тот самый ключ. Может, вот этот, с пометкой «зажигание».
Итак, ему больше нечем оправдывать себя. Перед ним расстилалась пустая парковка — полно свободного места. Он располагал «виннебаго». Время пришло. Когда–нибудь им все равно предстоит вернуться в Комфорт, где их ждут проблемы и осложнения.
Камерона охватила паника. Мальчик сделал глубокий вдох, стараясь не замечать тошноту, подкатившую к горлу, когда он вылез из машины, чтобы вынуть колодки из–под колес фургона. Сделав это, он снова забрался на водительское место.
«Нет», — подумал он.
Пристегнуть ремень. Ключ в зажигание. Передачу в положение «стоянка».
Мотор заработал, его шум отдавался под капотом и в груди у Камерона. Его руки непроизвольно стиснули руль, и он заставил себя расслабить их.
— Потихоньку, — выдохнул он. — Потихоньку.
Шаг за шагом. Камерон отпустил тормоз и поставил передачу в положение «драйв». Это было легко. В уме он проделывал это тысячи раз. И вот, будто рыбка, подхваченная потоком, Камерон тронулся вперед. Он ехал. Медленно, словно пожилая леди, но какое это имело значение. К такому большому фургону нужно привыкнуть.
