и лесами он приземлился посреди усеянного цветами поля, видя на горизонте Мулсатор. Идэн обернулся, увидев вновь море, а перед ним стоял Корен с группой королевских гвардейцев.
Друг направил на принца бластер, словно не узнавая.
– Что ты делаешь? Это же я, Идэн!
– Мой принц мёртв, как ты смеешь называться его именем!
– Неееет! – с громким криком Его Высочество проснулся, разбудив Корена.
– Дурной сон?
– Да, не волнуйся. Это всего лишь сон.
В комнату вошли Рейн и Фагот, они уже были одеты и собраны.
– Пора, – в один голос сказали брат с сестрой.
Принц и его друг быстро собрались и вышли на улицу, уже почти стемнело. Во дворе мотеля стоял угнанный ими в Нижнем городе спортивный автомобиль, а рядом с ним – бородатый механик с глазами, слегка обожжёнными сваркой.
– Ваша ласточка готова к пути. Заправили, провели диагностику, всё как договаривались, – он отчитался Фаготу, сделавшему заказ, совершенно не обращая внимания на принца, натянувшего шапку и купившего в местной лавке солнцезащитные очки, чтобы полностью замаскировать своё королевское происхождение от характерных для потомков Игниса черт.
Заняв места в автомобиле, четверка покинула территорию мотеля, выехав на шоссе. Впереди предстоял двухдневный путь. После бурного сна, принца клонило в негу грёз снова. Он и не заметил, как вновь в неё погрузился.
27
Горн VI
«Полчаса Арувн, я обещаю!» – вертелись в голове слова самого Горна, сказанные своему соратнику по телефону.
Уже прошёл час, а Мак всё ещё сидел на дереве, пытаясь наблюдать за «Вазой». Он уже понял, что нет смысла надеяться на скорый отход королевских гвардейцев, но буквально через несколько мгновений осознал, что заблуждается. Они начали покидать убежище через главные ворота, пешком, проходя по дороге, ведущей к кладбищу поездов.
Алмази притаился, как мог, молясь, чтобы его не заметили.
Когда последние ряды строя королевских гвардейцев скрылись из виду, он спустился с дерева, весь исцарапавшись от спешки, и направился к воротам заброшенной туристической базы, служащей Цветам убежищем.
Войдя на территорию «Вазы», Горн выблевал всё содержимое желудка, он увидел тело молодой девочки, помогавшей на кухне родителям Арувна. Оно было изуродовано ранами от холодного оружия, живот был вспорот, внутренности, вывалившись, лежали рядом.
Мак, встав с четверенек и вытерев рукавом рвоту с губ, догадался, что уйти Цветам не удалось, и то, что он может увидеть дальше будет только хуже. Шарлота обычно играла в это время на спортивной площадке, но если на них напали, то она могла побежать прятаться в штаб или на кухню. А может быть и в жилой комплекс, в котором жили сёстры Суарес, в их комнату, так как с ними она проводила больше времени, чем с местными детьми.
По пути на кухню Горн видел ещё тела, молодых ребят и девушек, взрослых мужчин и женщин, все они были убиты с особой жестокостью. В корпусе, где располагались столовая и кухня, Мак обнаружил родителей Арувна, бездыханных, казнённых, как и всех остальные, кого он встретил.
Арувн. Горн понимал, что уже не успеет присоединиться к товарищу.
«Убей этих мразей! – думал он, – Те, кто приказал совершить эти зверства, не достойны того, чтобы топтать эту землю, не то чтобы править ей».
В жилом комплексе также были лишь мёртвые, в комнате сестёр Суарес работал телевизор. Один из молодых людей, лежащих на полу в коридоре, не отличался от прочих павших, поэтому до смерти напугал Горна, когда закашлял, выплёвывая кровь.
«Он жив!» Алмази подбежал к парню, но понял, что раны, которые были нанесены, не дадут ему протянуть слишком долго, и его уже не спасти. Умирающий попытался что-то прохрипеть, увидев командира Цветов. Мак сел рядом с ним и взял за руку.
– Изир, – со стоном произнёс бедолага.
– Нет, это я, Горн, – Мак сначала подумал, что молодой человек бредит в предсмертной агонии.
– Я узнал тебя, командир, – каждое слово давалось умирающему Цветку с трудом, Алмази видел, как силы покидают его тело с каждым выдохом. – Изир приходил к нам, чтобы предупредить о королевских гвардейцах, но мы не послушали его, мы прогнали его.
«Значит, этот предатель попытался в последний момент исправить содеянную им подлость? – злость охватывала Горна всецело. – Жалкая попытка!»
– Мы не поверили ему, и ошиблись, во всём, – израненный парень говорил на последних вздохах, – Горн, он не предавал нас, он сказал, что это была Мэрил! – умирающий крепко сжал руку командира, а потом его пальцы обмякли, Мак понял, что Цветок погиб.
Этого просто не может быть! Алмази не верил в услышанное. Даже если Экболиум заявился в «Вазу» и сообщил о планах королевских гвардейцев, это только доказывает его предательство. Как ещё объяснить то, что он на свободе и знал об их ходах наперёд?
Размышления Горна были прерваны громким сигналом, похожим на сирену, исходящим из телевизора, похожим на зловещий призыв к экрану. Мак вошёл в комнату и увидел происходящее: казнь Арувна, губернатора Порта Огненного Моря, услышал угрозы в свой адрес. Тело деревенело от произошедших событий, но Алмази был настолько опустошён, что даже скупую слезу не смог выдавить. Да и не до этого было. Он должен был найти Шарлоту.
Уже стемнело. Лидер погибших цветов поспешил в штаб. Он выкрикивал имя дочери, в надежде, что она укрылась где-нибудь в потайном месте и, услышав голос отца, выйдет, но ему отвечало лишь эхо.
Последним местом, которое Мак ещё не посетил, была детская площадка. Он боялся туда идти. Ведь там последние надежды могли разбиться вдребезги, полностью его уничтожив.
Но что, если Шарлота жива? Если она ранена и ей нужна его помощь? Посмотрев на это с такой стороны, Алмази сорвался с места и побежал со всей прытью, на которую был способен. На спортивной площадке его ждали следы от взрывов, покорёженный асфальт и застекленевший песок от выстрелов энергетического оружия, ещё несколько убитых Цветов, а ещё плюшевый медвежонок. Тот самый, которого Арувн выиграл на ярмарке и подарил Горну, чтобы тот передал его Шарлоте. На игрушке были следы крови, ухо было отстрелено, как и одна из задних лап. Однако тела дочери нигде не было. Отчаявшийся отец вновь вопил её имя со всей громкостью, на которую был способен, заглянул под каждый куст и под каждую лавку, обломки, но так и не нашёл свою родную кровинку.
Мак подошёл к плюшевому медведю, сел посреди разрушенной площадки, крепко обнял игрушку и заплакал навзрыд, так, как ещё никогда в жизни не делал, даже когда узнал о смерти жены. Небо вторило его плачу, разразившись
