Он замер.
– Меня зовут не так.
– Мне плевать. Буду я еще запоминать все твои имена. Достаточно и одного. Ты не ответил на мой вопрос.
– Это мое личное дело. Отдай мне артефакт. Он мой.
– А если не отдам? – Мальчишка чуть наклонил голову набок, подбрасывая и снова ловя желтый окатыш.
– Я заберу его силой! – В его глазах полыхнула злость.
– Силой? Ты думаешь, у тебя много силы? Ты думаешь, раз ты завалил своего Мастера, то стал богом? Ты очень крупно ошибаешься, юный вампир. Ты, несомненно, удачлив, но не всесилен. А удача имеет свойство заканчиваться.
– Ты слишком много обо мне знаешь. Кто ты?
Мальчишка едко расхохотался, демонстрируя клыки, и встретился с ним взглядом. Из его глаз тянуло смертью и сыростью старых могил.
– Тот, кто научит тебя подчиняться, герцог. Раз уж твой Мастер не смог научить тебя.
– Подчиняться? Тебе? Ты шутишь, мальчик?
Он не успел заметить движения. В грудь словно ударило каменной плитой. Он опрокинулся на спину, судорожно пытаясь втянуть воздух. Мальчишка уселся на нем верхом и опять расхохотался.
– Тебе придется мне подчиняться, юный вампир. Тебя надо научить некоторым… правилам. Мне надоело следить за тобой и скрывать следы твоей деятельности. Если ты будешь продолжать дальше в том же духе, ты выведешь на след Пресвятой Орден.
– И что с того? Это мои проблемы!
Мальчишка наклонился прямо к его лицу и прошипел:
– Это наши общие проблемы, Саранциа. Ты ставишь под угрозу существование всего моего ковена. Я надеялся, что ты быстро сдохнешь – такие, как ты, долго не живут. Но ты слишком уж удачлив. И либо ты будешь, как все, подчиняться правилам, либо я сейчас размажу тебя на такие клочки, что никакие способности вампира не помогут тебе выжить!
– Я не боюсь смерти.
– Своей – возможно. А если я уничтожу вот эту игрушку? – Желтый окатыш мелькнул перед его глазами.
– Не можешь! Этот артефакт не так просто сломать!
– Это ты так думаешь. А я думаю, что просто. Рискнешь проверить? Ты так упорно за ним гонялся…
– И что ты хочешь?
– Ты зря убил Кретвеана. Это был хороший вампир. Нехорошо уничтожать тех, кто подарил тебе жизнь.
– Он не дарил мне жизнь! Он убил меня!
– Он мог бы многому научить тебя. А теперь тебя придется учить мне. И, поверь, это будет куда менее приятно.
– Зачем тебе это?
– Кретвеан был моим помощником. Раз уж ты еще не сдох – ты займешь его место.
Он расхохотался, резко и язвительно, словно рассыпая колотый лед.
– Ты хочешь превратить меня в такого же монстра? У тебя не получится!
Мальчишка некоторое время молчал, изучающе глядя на него своими странными глазами.
– Зачем мне делать то, что ты уже сделал сам, Саранциа? Ты боишься стать монстром? Но ты ведь уже монстр.
– Я не…
– Скольких ты убил, набирая достаточно силы, чтобы уничтожить Кретвеана? Сто, двести, триста? Поверни голову. Там лежит труп человека, которого ты так запугал одним своим присутствием, что он умер, не дождавшись, пока ты высосешь из него кровь. И после всего этого ты еще считаешь, что ты не монстр?
– Я их хотя бы не мучил!
– Ах да. Я же и забыл о твоем маленьком таланте инкуба. Тебе придется им поделиться. После того как ты уничтожил линию своего Мастера, такой дар остался только у тебя. Слишком неудобно. Заодно научишься создавать вампиров.
– Нет! – Он зло уставился во тьму в глазах своего собеседника.
– Нет?
Он снова ощутил удар – и снова не увидел движения. Казалось, кулак этого мальчишки способен проломить его тело насквозь.
– Ты будешь моим помощником. Ты будешь мне подчиняться!
Удар, удар, еще удар…
Его заставили учиться. Достаточно длительное время он действительно вынужден был подчиняться Аластра. Тот решил, что сломил его волю. Напрасно решил. Он слишком быстро учился и неконтролируемо быстро набирал силу. Он спровоцировал несколько бунтов подряд против главы ковена. Когда был подавлен последний бунт, его сочли мертвым – но он все-таки выжил. Ему потребовалось почти сто лет, чтобы полностью восстановить тело. Его снова нашли – он особенно и не прятался. Но Аластра решил, что ему удобнее поддерживать с непокорным вампиром что-то вроде нейтралитета, чем терпеть постоянные склоки и грызню, которую он провоцировал в ковене. Тем более что уничтожить высшего вампира было уже не очень просто.
А пятьдесят лет назад Аластра решил обратить и удочерить юную вампирку. И нейтралитет был снова нарушен.
Аластра тягучим движением сдвинулся из центра каменной площадки и перешел ближе к Л'эрту.
– Привет, Саранциа. Как твои делишки? – Голос у Аластра сейчас полностью соответствовал внешности – чуть резковатый и ломкий.
– Я же просил не звать меня так.
– А мне плевать. – Аластра дернул плечом. – Ты меня бесил, бесишь и будешь бесить, пока не сдохнешь. Хотел бы я, чтобы это случилось поскорее.
– Это было бы жестоко с моей стороны – заставить твою дочку наряжаться в траур. Ей не пойдет. Кстати, как она?
Аластра подошел к нему почти вплотную, тряхнул головой и зло уставился на Л'эрта снизу вверх.
– Это ты меня спрашиваешь? Она твоя жена, чтоб тебя! Ты, вообще, когда последний раз ее видел?
Л'эрт небрежно прищурился:
– Лет десять, нет, пятнадцать назад. Кажется.
– Ему кажется! Ты еще начни на бумажке записывать, чтобы не забыть!
– Кстати, мысль. А то еще перепутаю с кем, нехорошо получится.
В глазах Аластра прорезалась усталость:
– Я бы убил тебя прямо сейчас, если бы не она.
– Я знаю. И ты знаешь, что наш разговор ничем не кончится. Я не собираюсь давать ей развод.
– Она же думает, что это показывает твою любовь!
Л'эрт поморщился:
– Завязывай с этим. Я не полный кретин, чтобы отказываться от такой шикарной страховки против тебя, и ты не полный кретин, чтобы прихлопнуть меня, пока это может расстроить Валину. Так что, если в ее жизни не появилось новых увлечений, наша перепалка традиционно ничем не закончится. Но ты же не ради обсуждения подробностей моей семейной жизни навестил меня? Место не вполне подходящее.
Л'эрт ошибался. Последние несколько лет Аластра все же пытался уничтожить его – но уничтожить чужими руками, пользуясь любым удобным случаем. Так, чтобы о его участии в убийстве никто не узнал, и в первую очередь не узнала его дочь. Сначала он надеялся, что ее увлечение быстро пройдет, когда она разберется в характере своего избранника. Но годы шли, и все оставалось по-прежнему. Сейчас Аластра жалел, что применил свою силу и власть и заставил Ра'ота на ней жениться. Он начал полагать, что для ее спокойствия проще будет пережить небольшое горе от смерти Ра'ота, чем продолжать мучиться от неразделенной любви. Но этому выскочке невозможно, почти феноменально везло – он ускользал невредимым из всех его ловушек.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
