горы и камни нередко имеют причудливые формы.
В горах Тхень-тхай известны восемь мест с удивительными по красоте пейзажами, и вершина Цюн-тхай, освещенная луной, — одно из них. Если лунной ночью взобраться на эту вершину и усесться в каменном кресле, то гряда гор вокруг в свете луны покажется волшебным царством.
Люди уж и не помнят, сколько лет тому назад один из восьми небожителей Тхе-гуай Ли облюбовал это красивое место и поселился в горах Вань-нень шань. В середине каждого месяца, в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое число, когда луна становится безупречно круглой и особенно яркой, он взбирался высоко к своему каменному креслу на знаменитой вершине, минуя глубокие, страшные пропасти, чтобы полюбоваться ночным светилом.
Он приглашал и других небожителей, устраивая пирушку под луной: они потягивали вино, слушали нежную музыку, наслаждались медленными танцами фей и восхищались луной.
Люй Дун-бинь тоже жил в горах Тхень-тхай шань, ибо в свое время пришел к Тхе-гуай Ли и с поклоном попросил взять его в ученики.
К моменту, о котором здесь рассказывается, исполнилось уже два года и двести шестьдесят четыре дня с тех пор, как Ли стал учителем Люя. Было полнолуние, и Ли, как обычно, отправился на вершину Цюн-тхай любоваться яркой луной в небе, а своего ученика Люя оставил одного дома. Ведь ученик, еще не познавший все секреты мастерства даосов, в любом случае не смог бы добраться до чудесного места, где собирались небожители.
Звуки веселья, доносившиеся до жилища, еще больше огорчали Люй Дун-биня, поскольку он чувствовал себя беспомощным, неспособным, подобно учителю, перелететь через все эти страшные ущелья. "Вот уже скоро три года, как я постигаю тайные методы учителя, — думал угрюмо Люй, — так почему же он до сих пор не поделился со мной главным искусством — умением летать? " — И ученик не смог сдержать глубокий вздох.
А учитель, вернувшись с вершины Цюн-тхай и взглянув на Люя, как будто прочитал его мысли. "Действительно, — прикинул он, — скоро исполнится три года, и к этому времени послушник уже должен уметь делать все, что умеет его учитель. Устрою-ка я ему завтра испытание: очистилось ли его сердце?".
На следующий день, рано утром, Люй, как обычно, начал с того, что подмел во дворе, полил цветы и деревья. И вдруг до его слуха донеслись стоны. Послушник от испуга выронил лейку и бросился в комнату учителя. Тот катался по кровати, схватившись за живот, лицо его почернело, и по лбу струился пот. У Люя задрожали руки и ноги, он подошел поближе к кровати и спросил взволнованно:
— Учитель, скажите, какое лекарство может вам помочь. Вы только назовите, и я побегу, приготовлю его вам.
— Ученик мой, чтобы прекратилась эта страшная боль в животе, мне надо съесть несколько персиков с дерева, что растет на вершине Цюн-тхай. Только они смогут помочь. Придумай, как добраться туда, и сорви для меня три плода.
"Ничего себе, — Люй был в затруднении, — как же можно добраться с гор Вань-нень шань до вершины Цюн-тхай? Эти два места разделяют высокие горы и глубокие пропасти. Тропинки проходят по самому краю обрывов. Стоит взглянуть вниз, как сердце захолонет от страха, и голова закружится, того и гляди, свалишься. А если и доберусь когда-нибудь до вершины, боюсь, что будет слишком поздно". Такие мысли проносились в голове у ученика, однако он вышел из дома и пошел в нужном направлении.
Подойдя к обрыву, он посмотрел вдаль. Где-то там, на вершине Цюн-тхай, он разглядел персиковое дерево и ярко-красные плоды на его вершине. И тут Люй обрел решимость. "Учитель так тяжело болен, а я тут стою и сомневаюсь", — подбодрил он сам себя. Он зажмурил глаза и с силой оттолкнулся от края обрыва правой ногой. Тело его, подобно брошенному камню, полетело вперед, и вскоре он приземлился на вершину левой ногой. Открыл глаза — а он уже стоит на Цюн-тхай.
Люй сорвал три персика, спрятал их за пазухой и вновь оттолкнулся ногой с того места, на которое только что приземлился. Видимо, тело его опустилось с такой тяжестью и силой, что на камне образовался глубокий след от ноги. Одним прыжком он оказался на горе Вань-нень шань, и здесь тоже оставил глубокий-глубокий след от правой ноги.
С радостным сердцем протянул Люй Дун-бинь персики своему учителю и очень удивился, когда заметил, что тот и без того себя прекрасно чувствует. Ли поманил его рукой и, пряча улыбку, сказал:
— Ученик мой, ради спасения учителя ты забыл и о страхе, и о сомнениях. А понял ли ты сам, каким образом преодолел огромное расстояние и страшные пропасти с высокими горами? Заметил ли ты, что тело твое стало необыкновенно легким?
Люй ответил:
— Действительно, заметил; все было именно так. Лишь когда отталкивался и приземлялся, продавил вмятины в твердой породе.
— Вот именно! Твое сердце полностью очистилось, и ты, чтобы собрать для меня плодов, одним шагом преодолел немыслимое расстояние. Ты обрел силу небожителя и отныне можешь самостоятельно передвигаться в любых направлениях.
То, к чему стремился Люй Дун-бинь, свершилось, а на горах Тхун-бай шань и Вань-нень шань и по сей день удивляют туристов следы небожителя.
Колодец белого журавля
В пров. Ху-бэй, недалеко от У-хань, есть деревушка с красивым названием Белый журавль, а в ней есть колодец с особо чистой и сладкой водой, который имеет такое же название. Вот об этом колодце и рассказывают историю, связанную с Люй Дун-бинем.
Было это очень давно, еще во времена правления династии Тхан. Случилась в тех краях страшная засуха, когда в течение ста дней не выпало ни дождинки. Казалось, что высохла не только земля, но и сердца крестьян выгорели от горя. И вот однажды, чтобы помочь им, с неба спустился Люй Дун-бинь. Он сел на берегу реки, вынул бамбуковую трубочку и заиграл мелодию.
В это время к реке подошел юноша с глиняным чайником и стал набирать в него мутную воду, которая в небольшом количестве еще оставалась на дне, на самой середине течения. Люй обратился к юноше,
