на веревке. На печке дремал громадный рыжий кот. Очки лежали на книге (это была «Эмма»[20]) возле сапожной колодки, на которую был надет дырявый башмак. Мистер Пейтон проследил за его взглядом и сел напротив.
– Много свободного времени нынче стало, – сказал он. – Стараюсь тратить его на чтение. Уже одолел Диккенса, Теккерея и Вальтера Скотта. Теперь вот Джейн Остин – и оторвите мне голову, если она не лучшая из всех. Так что же, мистер Гарланд, – как я могу вам помочь?
Фредерику хозяин дома понравился сразу, и он решил рассказать ему все без утайки. Рассказ занял некоторое время, за которое миссис Пейтон успела приготовить чай и выставить на стол тарелку печенья.
– Вот что я хочу узнать, – завершил свое повествование Фредерик, – что на самом деле творится в компании «Полярная звезда». Если вы решите, что не можете меня просветить, – или не должны из-за всей этой секретности, – я вас пойму. Но я вам выложил всю подноготную, так что теперь вы знаете, зачем мне информация и что стоит на кону. Что скажете?
– Мне кажется, это честно, – кивнул мистер Пейтон. – Должен признать, я никогда не слышал ничего подобного… Что ты говоришь, дорогая?
Его супруга, сидя у стола, слушала Фредерика с широко раскрытыми глазами.
– Рассказывай ему все, что хочешь, – сказала она. – Ты этой фирме ничего не должен.
– Ладно, – согласился мистер Пейтон. – Я и сам так думаю. Итак, мистер Гарланд…
За следующие двадцать минут Фред узнал все, что произошло с железнодорожной компанией с тех пор, как Беллман подмял ее под себя. Теперь она называлась Транспортным отделом «Полярной звезды». Вторая половина – оружейная фирма, ранее известная как «Фернесс кастингс», – теперь превратилась в Исследовательский отдел. По каковому поводу мистер Пейтон испытывал тихую горечь.
– Кем бы эти люди не были, они ведь очень умны, – сказал он, откидываясь на спинку кресла и гладя кота, вспрыгнувшего к нему на колени. – Исследовательский отдел… Звучит вполне невинно, да? Только вот для нас с вами исследования это одно, а для «Полярной звезды» – совсем другое. Скорее уж Отдел душегубства и кровопролития. Но такая вывеска, согласитесь, будет хуже смотреться на воротах.
– Но почему именно эти две фирмы? – задумался Фредерик. – Что между ними общего?
– Я вам скажу, что люди говорят, мистер Гарланд. Это вроде бы секрет, но слухи-то ходят… Я и сам кое-что слышал в Институте. Не могу сейчас себе позволить подписку, но та, что у сестры, все-таки очень хороша…
В общем, поговаривают, что «Полярная звезда» разрабатывает новый тип оружия. У него есть, конечно, некое вежливое название – саморегулирующее устройство Хопкинсона, – но шепотом его называют совсем по-другому: паровая пушка.
Фредерик полез в карман за записной книжкой. Порывшись в ней, он нашел клочок бумаги, где Джим записал все, что Нелли Бадд говорила в трансе, разгладил его на коленке и протянул мистеру Пейтону.
Тот достал очки и поднес записку поближе к свету.
– Это не Хопкинсон, но им знать не положено… Регулятор… Полярная звезда… Туман весь горит – пар, он несет смерть, он в трубке… паровые трубки – под Полярной звездой, – прочел он вслух. – Что ж, не будь я Сидни Пейтон, если это не самое странное, что я в жизни слышал… Слушайте, мистер Гарланд, в оружии я совсем не разбираюсь, и очень этому рад, так что с этой хопкинсоновской штукой помочь вам ничем не могу. Зато могу отвести к тому, кто может. Станет он помогать или нет, неизвестно, но Генри Ватерман – достойный парень, и я точно знаю, что он совсем не рад делать то, что делает. Он из тех, кто долго думал, прежде чем подписывать новый контракт, и теперь, похоже, крепко жалеет, что согласился. Он унитарий[21], наш Генри. Человек с совестью, сказали бы вы.
Двадцать минут спустя мистер Пейтон уже вводил Фредерика в ничем не примечательный с виду дом, вывеска на котором гласила, что это Рабочий литературный и философский институт.
– У нас тут превосходная библиотека, мистер Гарланд, – сообщил он. – И дебаты во второй вторник каждого месяца, и лекционные курсы – когда удается осилить подписку… А вот и Генри Ватерман. Идемте, я вас познакомлю.
Они вошли в библиотеку – маленькую комнатку с очень скромной обстановкой – стол да полдюжины стульев. Все стены были заняты полками с книгами на социальные и философские темы. Мистер Ватерман, плотный серьезный джентльмен лет пятидесяти, читал при свете масляной лампы.
– Генри, хочу тебя познакомить с мистером Гарландом из Лондона. Он детектив, – сказал Пейтон.
Мистер Ватерман встал и пожал гостю руку. Фред снова изложил свою историю, на сей раз в сокращенном виде. Ватерман слушал внимательно и в конце кивнул, словно только что разрешил для себя некую проблему.
– Мистер Гарланд, вы только что прояснили мне очень важные вещи, – сказал он. – Я нарушу свое обещание, потому что думаю, у них не было права его с меня брать. Да, я расскажу вам про паровую пушку.
Это оружие, основанное на совершенно новом принципе, – новое с механической, стратегической и со всякой прочей точки зрения. Я занимаюсь котлами и в пушках ничего не смыслю, но уверен, эта – настоящий кошмар. Я изготавливал систему трубок, способных подвести к ней пар под высоким давлением, – самое сложное инженерное устройство, какое вы только в жизни видели. Очень красиво выглядит, да и замысел красив. Мне никогда и в голову не приходило, мистер Гарланд, что механизм может быть прекрасен и одновременно так отвратителен.
Она расположен на самой обычной железнодорожной платформе, только укрепленной и амортизированной особым образом. Бойлер и топка находятся сзади и достаточно невелики (им, в конце концов, не поезд вперед двигать), но при этом очень мощны. Мы с легкостью добиваемся давления четырехсот фунтов на квадратный дюйм… Я бы даже сказал, там еще сотня фунтов в запасе. Жжет она кокс – как видите, еще и без дыма. Даже и не скажешь, что она вообще стрелять может.
Далее… Вы слышите слово «пушка» и наверняка представляете себе торчащий вперед длинный ствол, да? Так вот, нет. Вагон выглядит как самый обычный грузовой вагон, только с бойницами. Крошечные отверстия, по шестьсот с каждой стороны. Тридцать рядов, по двести в каждом. Из каждой бойницы вылетает по пять пуль в секунду. Для этого-то пар и нужен. Можете себе представить двенадцать тысяч пулеметов, работающих сразу, одновременно, мистер Гарланд? Тут ни один фунт пара из тех четырехсот даром не пропадает, можете мне поверить.
Но и это еще не все. С артиллерийской частью я не слишком знаком, моя работа – гнать пар по трубам, но я слышал, там есть что-то вроде жаккардового механизма, чтобы регулировать
