знала наверняка и могла лишь стоять и ждать, пока Демарко отвернется и сделает вид, что ничего не было. Но ведь оно было, и ее сердце еще никогда в жизни не металось так бешено, обезумев от жажды. Жажды, которая изо дня в день терзала ее невидимыми когтями. И началось это намного раньше, чем сама Каллия все поняла.
– Простите, – прошептала она, и от этого слова под ребрами что-то надломилось. Каллия чувствовала себя глупой и навязчивой. – Я…
– Перестаньте.
Его хриплый голос заставил ее нахмуриться, а потом его руки обхватили ее лицо.
Несколько секунд Демарко смотрел на нее. Просто смотрел. И Каллия уловила что-то в темной глубине его глаз – какую-то мягкую уверенность, – прежде чем он притянул ее к себе и поцеловал.
Она застыла. В голове не осталось ни одной мысли. Но скованность постепенно растаяла, когда Демарко, сделав вдох, повторил поцелуй. И снова, и снова, следуя заданному ритму. Музыке, которую слышали только они.
В этом поцелуе не было привкуса сожалений.
Когда его пальцы запутались в ее волосах, а ее губы раскрылись навстречу его губам, Каллия почувствовала вкус желания. Ответной жаджы, которая накрыла ее волной и заставила обхватить его за шею, чтобы удержаться на ногах.
«Этого не может быть, этого не может быть».
«Этого не может быть».
Ее сердце колотилось, а Демарко продолжал прижиматься к ее губам с нетерпеливыми поцелуями и гладить ее по спине, словно стремясь запомнить каждый дюйм. Из его груди вырвался низкий, глубокий звук, когда он проложил дорожку поцелуев вдоль ее шеи. Кожа Каллии горела огнем. Ее губы сложились в улыбку, и Демарко зачарованно уставился на нее.
– Я думала, это не взаимно.
– Нужно было подарить тебе что-то побольше оранжереи?
Она издала смешок, глядя на свои руки, обвившие его шею. Это выглядело так неправдоподобно.
– Я просто… сомневалась.
– Я уже давно во всем сомневаюсь. – Демарко наконец посмотрел ей в глаза. Это был тяжелый взгляд из-под полуприкрытых век, как будто в полусне. – Я не переставал думать о тебе с тех пор, как ты впервые вышла на сцену.
Каллия отчетливо помнила этот день. Она не обратила внимания на Демарко, пока тот не заговорил. Он и вовсе исчез бы из поля ее зрения, если бы не стал для нее занозой в боку, которая не давала ей покоя, изо дня в день цепляясь за связавшую их нить.
– Не могу поверить. – Он медленно отстранился, вглядываясь в ее лицо. Каллия с трудом сдержала смех, заметив его взлохмаченные волосы и ошалевшие глаза. – Нам нужно поговорить, или…
Всего несколько минут, и ему уже захотелось проанализировать. Разобраться в том, чего она никогда не хотела, пока оно само не возникло где-то в темноте.
В ответ Каллия потянула его на себя. Едва она успела, задержав дыхание, коснуться его губ, как свет в коридоре померк на короткое мгновение.
Всего секунда, и у нее внутри все похолодело. Она дернулась и отскочила от него, стукнувшись затылком о стену. Демарко невольно потянулся к ней, а потом посмотрел по сторонам – пусто.
– Что случилось?
– Нас могут увидеть.
Каллия с ужасом поняла, что они стоят на открытом месте. Как же глупо. Демарко тоже напрягся, осознав это, но не убрал протянутую к ней руку.
– Можно… – Он кивком указал на дверь. – Можно я зайду?
Обычно Каллия легко держала себя в руках, но на этот раз невольно бросила на него многозначительный взгляд. Демарко смутился.
– О нет, я имел в виду, чтобы поговорить о том, что сейчас… Мне кажется, нам нужно…
Он провел ладонью по лицу, а потом переплел пальцы, сцепив их в замок перед собой. Она уже не понимала, почему он раньше казался ей высеченным из камня, когда такой мелочи было достаточно, чтобы его черты смягчились, выдавая все тревоги и сомнения. В его лице была особая искренность. Каллия мягко накрыла его пальцы рукой, расплетая их и поглаживая каждую костяшку и подушечку.
Эти пальцы так легко было сломать, если бы кто-нибудь коснулся их с недобрыми намерениями.
Каллия ничего не сказала, но Демарко прочитал ответ в ее молчании.
– Завтра?
– Завтра, – кивнула Каллия, хотя ей тут же захотелось отменить свое решение, когда он принялся поигрывать прядью ее волос, так непринужденно, будто делал это уже много лет.
Они посмотрели в конец коридора и подождали, не появится ли кто-нибудь, а потом Демарко снова обхватил ее лицо руками. Нужно было отвернуться, но вместо этого она выгнула шею, запрокинув голову и прикрыв глаза в ожидании. Сначала прикосновение было легким, но, когда Каллия обвила Демарко руками, поцелуй стал глубже. Ее ногти царапнули кожу на затылке – удивительно уязвимое место, судя по звуку, который вырвался у него. Она не знала, сможет ли когда-нибудь к этому привыкнуть.
Отстранившись, он склонил голову набок с ленивой улыбкой и коротко прижался к ее губам, сложившимся в ответную усмешку.
– Спокойной ночи, Каллия, – сказал Демарко и неторопливо направился к своей комнате.
Завтра. Они увидятся завтра.
Каллия тихо прикрыла за собой дверь. В темноте сердце постепенно перестало трепетать. Стояла тишина, только оконное стекло над их с Ааросом кроватями дребезжало от порывов ночного ветра.
– Хранить увядающие цветы – это плохая примета.
Все мгновенно почернело, словно погасло солнце. В комнату проникла ночь. Джек дожидался ее у туалетного столика. Он бросил заинтересованный взгляд на завешенное тканью зеркало, а потом на старый лоскуток, который всегда лежал рядом.
– Это просто кусок ткани, – резко бросила она, надеясь, что тот не станет прикасаться к вышивке.
– Раньше он выглядел иначе. – Длинная задумчивая пауза. – Много лет назад. На нем была цветущая роза. А теперь…
Впервые за долгое время в его голосе не было злобы. Только печаль, и это задело Каллию намного сильнее. В конце концов, именно Джек был в сердце этой тьмы. Он играл в эту игру. Он управлял ею.
– Вышивка начала меняться, когда все здесь пошло не так. – Ноздри Каллии раздувались. Зачем он притворяется, что это не приносит ему удовольствия? – Зачем ты пришел?
– Вот тут ты ошибаешься, – рассеянно возразил Джек. – Здесь всегда все было не так.
– Ты не ответил на вопрос.
Черты его лица заострились. Ему явно приходилось сдерживаться. Он отвел взгляд от туалетного столика и повернулся к ней.
– Тебе нужно держаться от него подальше.
Ее щеки запылали. Паника прокатилась по телу при мысли о том, что он видел в коридоре. О том, как она, должно быть, выглядит сейчас. И все же в его глазах не было гнева. Его спокойствие пугало Каллию
