за весь год. В один из дней она в коридоре поточного корпуса неожиданно встретила Зорина. Первое, на чём себя поймала — при его виде она уже точно не испытала никакого трепета и волнения. Абсолютно ровно дышала и смотрела на него. Да и со дня их последней встречи она не вспоминала о Вадиме Георгиевиче, ни разу. Незачем. Увидев Миру, он искренне обрадовался, первым делом спросил, как её дела. Узнав, что его бывшая студентка выходит замуж, удивился, но тут же поздравил, сказав, что от души рад за Миру. Уверен — она будет счастлива, и сделает счастливым своего избранника. На этой ноте расстались как два старых знакомых, которые редко видят друг друга, но всегда рады встрече.
В этот же вечер Дима встретил её возле университета сразу после занятий. Он был на машине. Завидев Миру и её подругу, выходящих из здания, поспешил им навстречу.
— Добрый вечер, — поздоровался первым. На нём был нежно-сиреневой толстой вязки свитер, куртку и шарф оставил в машине, кружившиеся в воздухе снежинки искрились на его тёмно-русых волосах.
— Здравствуйте, — Таисья с любопытством рассматривала этого весьма элегантного молодого человека и вдруг вспомнила его: это же за ним они с Мирой следили тогда, в торговом центре. Вот оно что. А Мира так и не призналась, что это был именно он.
— Разрешите вас познакомить друг с другом, Дима, — это моя подруга Таисья. Та самая замечательная умница с математическим умом, участница всех наших общих авантюр и просто очень хороший человек, — засмеялась Мира. — Таисья, это Дима.
— Вот так характеристику дала мне, — засмеялась в ответ Таисья.
— Очень приятно, наконец, вас увидеть — Таисья, — галантно сказал Дима.
— Взаимно, — она смущённо раскраснелась. — А вы Дмитрий, так ведь? Тот самый лучший мужчина на земле?
— Неужели? — он хитро улыбнулся, перевёл взгляд на Миру.
— А кто-то сомневается? Лично я нисколько, — пожала плечами она. — Таисья по-моему тоже. Она вообще склонна мне верить, да, подружка?
Под всеобщий смех сели в машину, Дима настоял, чтобы подвести Таисью до дому. Пока ехали, непринуждённо разговаривали обо всём на свете. Таисья заметила, что подруга впервые так влюблена. Да, она любит Дмитрия, её чувства заметны — можно не сомневаться. Хотя и прошло так мало времени. Однако в жизни бывает по-всякому, иногда любовь вспыхивает именно так — сразу — и охватывает всё твое существо. Любовь, не страсть, не поверхностные чувства, а настоящие, глубокие. Это значит — два человека созданы друг для друга.
— Большое спасибо, что подвезли, — Таисья улыбнулась. — Метро, конечно, привычнее, но в нём нет такой чудесной музыки, как в вашем авто, и метро, увы, ещё не подвели к моей квартире, — пошутила она.
— Да, это большое упущение, — в тон отозвался Дима, — но кто знает, может, в будущем эту ошибку исправят?
— Надеюсь, — Таисья подмигнула Мире, показала поднятый вверх большой палец, попрощалась и упорхнула.
Данилевский поправил очки, посмотрел на часы.
— Так кто там у нас лучший мужчина на земле? — спросил он, повернулся к Мире.
— Вот уж не знаю, а что есть претенденты? — сдерживая улыбку, уточнила она.
— Есть один, я его знаю лично. И умный, и красивый, и хорошо воспитан.
— Ой-ой, не многовато ли достоинств? — усомнилась Мира.
— В самый раз, — он прижал её к себе и стал целовать. На секунду прервав поцелуи, добавил, — ещё и отменно целуется. — Мира хихикнула и чмокнула его в нос.
Дима лежал в кровати своей квартиры и вспоминал сегодняшний вечер. Ему понравился задор, непринуждённость и чувство юмора между Мирой и её подругой. До этого момента он не видел, как она общается с друзьями, какой может быть. Не видел и не задумывался. Он всё больше открывал для себя Миру и то, что видел, ему было по душе. Она представлялась ему чем-то вроде книги, которую чем больше читаешь, тем интереснее. И в какой-то момент понимаешь, что книга стала любимой. А некоторые её главы тебе особенно нравились. И хочется их перечитывать. Но главное — всё впереди, потому что столько ещё не прочитано.
— Димка, не спишь? — неожиданно позвонил старший брат.
— Не, ещё не успел, — он сел в кровати, включил ночную лампу. — А почему тебе не спится?
— Да так, я всё думал, вспоминал о нашем первом визите в дом Миры. Как мы познакомились с Анной Андреевной. Чай этот гречишный, пирог — самый простой, квартира без современных девайсов, к которым мы у себя, конечно, привыкли. Но — с другой стороны — за всей этой техникой не потерялся ли сам человек? Его качества, умение согреть не только управлением микроклимата в доме, а словом, взглядом.
— Севка, да ты философ, — удивился Дима.
— Думаешь? А может, я просто старею? — засмеялся он.
— Или становишься мудрее. После знакомства с Мирой я сам как-то шире стал смотреть на жизнь, больше замечать, оглядываться, а ещё стараться видеть в людях их качества, а не социум, к которому они принадлежат.
— Да, соглашусь с тобой, брат, — он сделал паузу. — Мама больше не вмешивалась в вашу с Мирой жизнь? Не объявлялась?
— Нет, слава Богу, ни у меня, ни у Миры.
— Не нравится мне эта пауза, Дим. Будьте осторожнее. Как бы напоследок она не выкинула номер.
Глава 89
— Дима, простите, что я вмешиваюсь, — сказала Анна Андреевна, когда они все вечером собрались у них дома на чаепитие и становившийся уже традиционным пирог, обсудили подробности свадебной церемонии, точнее, просто росписи и домашнего фуршета. Платье Миры висело в её комнате, и как Дима не любопытствовал, его туда не пустили. — Но я всё-таки считаю, что вам необходимо оповестить свою маму о том, когда вы женитесь.
— Анна Андреевна, вы не знаете мою маму, — вздохнул он, — при всей моей любви и уважении, я предпочёл бы скрыть от неё дату. По своим соображениям. Она вполне способна помешать и сделать так, что у нас ничего не получится.
— Димочка, милый, вы не преувеличиваете? — она подлила ему чаю. — Безусловно, вы лучше знаете свою маму, и, может быть, у неё и были свои виды на вашу жизнь, но, в конце концов, она человек взрослый разумный и понимает, что нельзя за кого-то решать, с кем и как ему прожить жизнь.
— Боюсь, что Фаина Витальевна свои планы ставит превыше всего, — он почесал за ухом пуделя, который крутился под столом.
— И всё же, Димочка, пригласите её на свадьбу. Поверьте мне, спустя годы, вы будете сожалеть о том, что не сделали этого. А будет поздно, и раскаяние — страшная штука. Просто подумайте
