— Ну вот, комиссар, и кончилась наша лесная жизнь. Что-то нас ждет впереди? Не особенно мне нравится будущая жизнь в деревне.
— Ничего, Николай, мы просто отвыкли от домашнего уюта, и нам теперь кажется, что в деревнях будет жить опасно. Может быть, оно и так, но я думаю, что наши опасения напрасны.
К обеду, погрузив все свое имущество на повозки и прицепив к парной повозке свою 45-миллиметровую пушку, мы тронулись из Лавреновичей в сторону Рыдомля. За нами вслед потянулись и другие отряды. Впереди нашей колонны ехали конные разведчики. Стоял солнечный погожий день. У всех было приподнятое настроение. Дорога все время шла на подъем, и за впереди находящейся высоткой деревня была не видна. Не успели мы еще полностью подняться на эту высотку, находящуюся в километре восточнее Рыдомля, как к нам подъехали на взмыленных конях разведчики и доложили:
— Товарищ командир! К Рыдомлю со стороны Волосова движется колонна немцев с двумя бронетранспортерами в сопровождении нескольких автомашин.
Поднявшись на высотку, мы и сами увидели движущихся нам навстречу немцев. Колонна их находилась в это время на западной стороне Рыдомля и была отчетливо видна с высотки.
— Что будем делать, комиссар? — спросил Агапоненко.
— Что делать? Мы находимся на высотке, сзади нас идет вся бригада. Будем принимать бой, — предложил я.
И тут же прозвучала команда:
— Развернуться! Подготовиться к бою!
Колонна немцев все ближе и ближе. Партизаны замерли в ожидании предстоящей жестокой схватки с врагом.
В хвосте колонны разведчиков находилась наша пушка, когда-то снятая с танка Костей Смирновым и установленная на самодельном лафете и деревянном ходу. Возили мы ее с собой на всякий случай, так как у пушки отсутствовал прицел и вероятность попадания в цель была очень малой. Кроме того, снаряды у нее были только бронебойные. Вот и на этот раз о ней почему-то все забыли. Может быть, потому, что у каждого из нас был свой автомат или пулемет да пара гранат в сумке. И тогда Франц, не задумываясь, подбежал к пушке, отцепил ее от передка, выкатил на высотку, развернул в сторону немецкой колонны и, тщательно прицелившись через канал ствола, выстрелил. Выстрел был оглушительный, так как снаряд бронебойный.
Все наши взоры были направлены в сторону противника. Попал Франц в бронетранспортер или нет, трудно было определить, но мы вдруг увидели, как после его выстрела машины противника развернулись и колонна, не приняв боя, отступила в сторону Волосова. Все разведчики бросились поздравлять Франца:
— Молодец, Франц! Один с целой фашистской колонной сладил.
А Франц стоял у пушки счастливый и немного растерянный. Подошли и мы с командиром к нему. Агапоненко, крепко пожав ему руку, сказал:
— Франц! Как получим оружие, то самому первому вручим его тебе.
— Я, я, — улыбаясь, твердил Франц.
Возможно, он и не понял, о чем ему говорил командир, но и так был очень счастлив, что сам командир и комиссар отряда пожали ему руку. Он был рад, что наконец-то русские ему поверили. Через час мы благополучно прибыли в деревню Лозы. Наш отряд расположился в домах на восточной окраине деревни, а в середине ее разместился первый отряд и штаб бригады.
Эта деревня находилась километрах в восьми от довольно крупного немецкого гарнизона в Волосове. Ожидая возможного появления нежданных гостей из этого гарнизона, мы прежде всего решили позаботиться о создании круговой обороны. На другой же день партизаны вместе с местным населением стали рыть окопы и траншеи, устанавливать пулеметные гнезда. Этой работой мы поручили руководить Францу Питчу. Через несколько дней гитлеровцы, узнав о том, что партизаны вышли из лесов и заняли ряд деревень, начали направлять в нашу зону одну карательную экспедицию за другой.
В один из дней конца июля над нашей деревней появился фашистский самолет, который, облетев несколько раз, сбросил бомбу и улетел. Упавшая фашистская бомба попала в баню на задворках одного из домов, но не причинила больше никакого вреда.
В деревне была объявлена тревога, так как мы предполагали, что после этого налета должны обязательно появиться немцы. И заняли свои огневые точки. Примерно через час со стороны Высокого Городца появились два танка, вслед за которыми двигалась пехота противника. В основном они наступали на западную сторону деревни, где находилась высотка и на которой стояли две наши 45-миллиметровые пушки. Там находились Костя Смирнов и Франц Питч, а также артиллеристы из первого отряда. Подпустив карателей со своими танками на близкое расстояние, они прямой наводкой сделали несколько выстрелов и подбили один из танков. Одновременно с этим по наступающей пехоте, которая непрерывно вела беспорядочный бесприцельный огонь из автоматов и карабинов, открыли огонь наши пулеметчики. Немцы, увидев, что один из танков подбит, дрогнули и под нашим огнем побежали назад. Среди них появились убитые и раненые. Второй танк развернулся и тоже стал уходить.
Партизаны, воодушевленные успехом боя, поднялись из окопов и начали преследовать противника. Во время этого боя был захвачен в плен немецкий офицер, который пытался убежать из подбитого танка. Отогнанные от деревни немцы больше на нас не пошли, но, перегруппировавшись, начали наступление на соседнюю деревню Хохловку, где находился небольшой отряд соседней бригады. Мне из бинокля была хорошо видна эта деревня и наступающие немцы. В Хохловке партизаны не имели окопов, поэтому не смогли отразить атаки немцев и с боем отошли из нее.
Ворвавшись в деревню, озверевшие каратели начали поджигать дома, а захваченных жителей — стариков, женщин и детей — прямо живыми, раскачивая за ноги и за руки, бросали в горящие строения. Об этих зверствах карателей мы узнали только на другой день, когда они, не возобновляя больше против нас атак, ушли в сторону Волосова.
Захваченного в плен офицера-танкиста привели в штаб бригады. Сравнительно молодой, высокий и щеголевато одетый в мундир, он держался гордо и без тени боязни. Смотрел на всех нас свысока, как будто мы для него и не существовали. Начался допрос. Он спокойно отвечал на все вопросы, а затем заявил:
— Я сам давно хотел перейти на сторону партизан и готов сотрудничать с вами.
Мы, конечно, не особенно-то поверили его словам. Но если человек сам хотел перейти к нам, может быть, это и правда. Возможно, он хотел сдаться в плен, но боялся, потому что слышал, что «партизаны в плен не берут». Как же его проверить? И тогда мы поступили так: офицера посадили в амбар, а к нему втолкнули Франца, будто тоже пленного, предварительно попросив его все узнать об этом офицере. К вечеру Франца вызвали якобы на допрос.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
