В центре города отсутствовала «ночная жизнь». Герсен повернул обратно, прошел мимо гостиницы к таверне Данкуолл, где в общей комнате при свете нескольких тусклых ламп рабочие с ферм пили прокисшее пиво... Потом он возвратился в гостиницу, поднялся в свой номер, где в течение часа играл, пока у него не занемели губы. Затем он взял «Книгу Снов» и стал ломать голову над ее запутанным письмом. Очевидно, молодой Говард развивал серию героических сказок, включающую компанию героев, которых он описывал с любовной заботой, останавливаясь на запутанных деталях.
Герсен отложил книгу в сторону и попытался устроиться поудобнее на неудобной кровати. Утром он выполнил инструкции Кутте. Он потренировался в игре на флейте и направился в студию Кутте на Голчер Бэй в сотне ярдов к югу от площади. Кутте без энтузиазма выслушал, как он играет гаммы.
— Теперь попробуйте один — четыре — пять.
— Я еще не достиг такого уровня.
Кутте поднял глаза к потолку и вздохнул:
— Ясно, но это необходимо, это урок, который учат все музыканты. Я говорил с миссис Лавекчер. Она председательствует на этой встрече. Я сказал ей, что анонимный меценат приглашает Большой Салонный Оркестр, и это ее очень обрадовало. Мы должны явиться завтра в четыре часа вечера и подготовиться. Мы будем играть перед ужином, когда гости начнут пить ликер, и во время ужина. После ужина намечаются поздравления, потом немного танцев, несомненно некоторые гости будут пить пунш, который, надо сказать, мне непривычен. Как инопланетянин, вы, вероятно, видели пьянство?
— И принимал участие.
— Благословен будь Учитель Дидрам! Вы только подумайте! И все-таки вы выглядите относительно здоровым человеком!
— Я. редко, если вообще когда-либо, пью сверх меры.
— Но разве это не вредная привычка?
— Я слышал противоположные мнения.
Кутте, казалось, не расслышал его. Он задумчиво нахмурил брови.
— Где, по-вашему, притоны наиболее невыносимого пьянства в Ойкумене?
Герсен задумался.
— Трудно сказать.
— Как же счастливы мы в Глэдбитуке! Наша благопристойность должна вызывать зависть в космосе! Однако я говорю это преждевременно, завтрашним вечером наша репутация будет опорочена. Садалфлори, как Бессемсы, Левангеры — все, конечно же, будут пить эссенции и виски. Но ничто нас не побеспокоит, я думаю, или, по крайней мере, надеюсь. Еще раз давайте попробуем те гаммы... Так: один — пять — восемь. Один — четыре — пять. Один — пять, один — пять... Один — четыре — пять... Стоп! Так подойдет: сегодня я больше не могу слушать. Старательно потренируйтесь сегодня вечером. Сосредоточьтесь на извлечении звуков, тонах, тембрах, звучности. Когда вы изменяете звук, поднимите один палец, но одновременно ставьте другой, а не ждите секунду или больше. Когда вам надо поставить палец на четыре, пусть это будет четыре, а не два или шесть. Это все понятно?
— Вполне.
— Хорошо! — вскричал Вольдемар Кутте в сердцах. — Вот завтра и посмотрим.
В полдень следующего дня оркестр собрался в студии Кутте. Кутте роздал ноты, отвел Герсена в сторону и послушал, как тот играет свою партию. Это привело Кутте в состояние фаталистического спокойствия, и он не делал уклончивых замечаний.
— Будь, что будет, — сказал он. — Играйте очень тихо, и все будет хорошо.
Кутте провел Герсена к другим музыкантам.
— Все, внимание! Я хочу представить своего друга, мистера Герсена, который непрофессионально играет на флейте. Он будет играть только в единственном случае, в качестве эксперимента. Мы все должны быть снисходительны к нему.
Музыканты повернулись, осматривая Герсена и переговариваясь между собой. Герсен отнесся к этому вниманию с максимальным апломбом.
Оркестр прошел по Голтер Бэй, каждый музыкант нес собственный инструмент. Герсен нес для себя пять флейт. Все были одеты одинаково, в черные костюмы-пиджаки с высокими плечами и соответствующие брюки-бриджи, серые гетры, черные ботинки, черные шляпы с опущенными полями.
Группа прибыла в школу, и Герсен почувствовал себя еще более напряженно. Идея, казавшаяся сначала такой оригинальной, теперь, когда настал критический момент, выглядела неудобной, шаткой и сомнительной.
Если Говард Трисонг чуть внимательнее оглядит музыкантов, то он может узнать Генри Лукаса из «Экстанта», что создаст затруднительную ситуацию. Говард Трисонг несомненно прибудет хорошо вооруженным и с охраной. Герсен же, напротив, принес только пять флейт и кухонный нож, прихваченный этим утром.
Оркестр вошел в павильон, разместил свои инструменты на сцене и подождал, пока Вольдемар Кутте совещался с Сосимом Садалфлори из хорошо известной здесь семьи Садалфлори, осанистым и общительным мужчиной в нарядном костюме.
Вольдемар Кутте повернулся к оркестру.
— Столы для нас располагаются позади павильона. Будут консервы, чай и свежая вода.
В задних рядах кто-то пробормотал и рассмеялся: Кутте посмотрел туда и заговорил с многозначительным ударением:
— Мистер Садалфлори понимает, что мы в определенном смысле мнительны, и уважает наши убеждения. Для оркестра не будет приготовлено никаких эссенций или продуктов с ферментами, чтобы ничто не повредило выступлению. А теперь пора на сцену! Больше жизни и изящности!
Музыканты расселись по своим местам, стали настраивать инструменты. Кутте поместил Герсена в заднем ряду между цимбалой и гобоем, на обоих инструментах играли крупные светловолосые мужчины флегматичного вида.
Герсен разложил флейты в порядке, указанном Кутте. Он сыграл несколько гамм, стараясь не отличаться от остальных, потом сел на свое место и стал рассматривать старых одноклассников по мере того, как они прибывали в павильон. Большинство было местными жителями: остальные приехали из других городов.
Несколько человек приехали из отдаленных стран, а некоторые проделали путь в Глэдбитук с других планет. Они приветствовали друг друга восклицаниями удивления и непочтительным смехом, каждый удивлялся, как постарели остальные. Сердечными приветствиями обменялись представители одинаковых социальных слоев; между лицами различного статуса приветствия носили более официальный характер.
Говард Хардоа еще не появился. Что будет, когда он появится? Герсен не мог представить себе даже приблизительно.
В четвертом часу дня началась официальная часть. Столы были заполнены. Справа от оркестра собралось дворянство, слева сидели фермеры и владельцы магазинов. Несколько столов с самого края слева были заняты обитателями реки, которые носились на барках: мужчины одеты в коричневые костюмы, женщины были одеты в грубошерстных брюках и блузках с длинными рукавами. Дворяне, как заметил Герсен, потягивали ликер из маленьких синих и зеленых флаконов. Когда флаконы пустели, их величественным жестом бросали в корзину.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
