Долгие годы Пий был инквизитором — и по сути своей таковым и остался. Он продолжил начатую его предшественником традицию посещения всех заседаний римской инквизиции и часто продлевал свои визиты, заходя и в камеру пыток, откуда появлялся нимало не тронутый судьбой жертв. Тех, кого уличали в ереси, он не колеблясь приговаривал к смерти. Военачальник, отправленный им во главе маленькой папской армии во Францию для участия в религиозных войнах на стороне короля, получил от него специальный приказ — убивать всех пленников-гугенотов. В отношении евреев он также придерживался политики Павла: он изгнал их со всех папских территорий, позволив жить лишь в гетто в Риме и другом, маленьком, в Анконе.
За все годы своего правления папа неустанно преследовал главную свою цель — не дать страшной заразе лютеранства распространиться в Италии. И как бы ни оценивать его методы, ему это удалось. Если говорить о землях за Альпами, то в Германии борьба более или менее утихла после Аугсбургского мира, однако жители большей ее части исповедовали лютеранство. Франция оказалась расколота на две части; то же происходило в Нидерландах, где голландцы-кальвинисты неуклонно набирали силу. Англия и Шотландия были потеряны; отлучение и «низложение» Пием королевы Елизаветы в 1570 году привели лишь к тому, что в жизни ее подданных-католиков прибавилось трудностей. Кроме Италии, католицизм твердо удерживал свои позиции лишь в Испании благодаря королю Филиппу II[248]. Кроме того, протестантизм был не единственным врагом, с которым следовало бороться. В другой области Средиземноморья Венеция в 1570 году была вынуждена сдать Кипр туркам. И даже когда в октябре следующего года объединенный флот Испании, Венеции и папы уничтожил османский флот при Лепанто (последнее великое морское сражение с участием галер), победа не принесла долгосрочных результатов: всего через семнадцать лет последовало поражение Непобедимой армады, а в следующем столетии Крит разделил участь Кипра.
Папа Пий V прожил всего семь месяцев после победы при Лепанто. Последовательный реформатор, он много сделал для того, чтобы в христианском мире закрепились находки и решения Тридентского собора. Но, являясь человеком крайностей, отличаясь узостью взглядов и нетерпимостью, он не принес добра своей пастве. Вместе с тем можно считать, что эти качества послужили его собственному благу. Пий стал единственным канонизированным (по совершенно непонятным причинам) папой, занимавшим престол между слегка комичным Целестином V (1294) и вызывавшим всеобщее восхищение Пием X (1903— 1914).
* * *
Теперь после необычно короткого конклава под именем Григория XIII (1572-1585) на папский престол взошел Уго Бонкомианьи. Ему исполнилось семьдесят два года, но он не утратил прежней энергии. В начале своей карьеры он читал лекции по каноническому праву; на Тридентском соборе он стал одной из главных фигур; в ознаменование его заслуг ему даровали кардинальскую шапку и послали папским легатом в Испанию к Филиппу II. Там он вновь проявил себя с лучшей стороны, завоевав доверие отличавшегося патологической подозрительностью Филиппа, и по возвращении в Рим все сочли его кандидатуру наиболее подходящей для избрания.
Имя Григория в наши дни вспоминают главным образом в связи с григорианским календарем, введенным им в 1582 году. Старый юлианский календарь, использовавшийся начиная с 46 года до н.э., к тому времени отставал на десять дней; григорианский исключил их из 1582 года, так что за 4 октября сражу же последовало 15 октября. «Настройку» обеспечило решение считать високосными годами в последующие столетия только каждый четвертый год из последних лет. (Таким образом, в 1600 году насчитывалось 366 дней; в 1700 году — 365.) Желательная сама по себе, реформа эта, однако, пришлась на крайне неподходящее время. В условиях ожесточенной борьбы католиков, протестантов и православных между собой новый календарь был поначалу принят лишь на территориях, непосредственно подчинявшихся Риму. Говоря шире, протестанты провели реформу на протяжении XVIII века, но в разное время (Великобритания и ее американские колонии — в 1752 году), тогда как в России, Греции и Балканских странах дело затянулось до наступления XX века.
Однако Григорий, по-видимому, считал замену календаря далеко не самым важным делом. С самого начала он недвусмысленно дал понять, что главной целью, которую он ставит перед собой, оказавшись на престоле, станет борьба с протестантизмом наряду с неуклонным воплощением в жизнь постановлений Тридентского собора; другими словами, он собирался продолжать политику своего предшественника. Так как он был куда более добродушным и сговорчивым человеком, нежели Пий, то добился куда больших успехов. В Триденте неоднократно звучали доводы в пользу того, что провести долгосрочную реформу будет невозможно без участия клириков, получивших соответствующую подготовку в области теологии и освоивших искусство красноречия, поэтому папа принялся за строительство колледжей и семинарий. Первым делом он расширил Иезуитский колледж в Риме (основанный еще Юлием III); в наши дни он известен под названием Григорианского университета. Иезуитам также доверили руководство Германским колледжем, который зарекомендовал себя столь хорошо, что в других городах империи — в том числе в Вене, Праге и Фульде в Германии — стали создаваться новые колледжи. В Риме также была создана Английская семинария, откуда устремился в опасный путь целый поток миссионеров; в елизаветинской, а позднее якобитской Англии некоторые из них приняли мученический венец. Папа учредил и колледжи для греков, маронитов, армян и венгров.
Если бы Григорий ограничился трудами, нацеленными на интеллектуальное развитие нового поколения священников и миссионеров и повышение уровня знаний католической доктрины, его деяния на папском престоле заслуживали бы куда более высокой оценки, чем получилось в итоге. Например, можно только пожалеть о том, что, получив новость о массовом избиении гугенотов в Варфоломеевскую ночь, он приказал специально пропеть «Те Deum» и лично посетил благодарственную службу во французской церкви Святого Людовика, что он пытался убедить короля Филиппа Испанского начать вторжение в Англию из Ирландии или Нидерландов, или о том, что, когда эти мечты рухнули, он активно поддержал заговор, имевший целью убийство Елизаветы Английской — «Иезавели Севера». Подобное деяние, заявил он, стало бы истинным делом Божиим.
Однако в других своих начинаниях Григорий действовал более просвещенными методами и добился больших успехов. Он заменил легатов, ранее выполнявших роль официальных представителей папы, новым чином, названным им нунциями. Как правило, нунциями становились лица в сане архиепископа; этим опытным дипломатам отныне предстояло стать инструментом для осуществления политики папства во всех католических странах; они должны были долго и упорно трудиться и обеспечивать выполнение воли своего господина. В результате Польша стала католической страной, в России же нунцию не повезло: прибыв ко двору Ивана Грозного, он едва спасся оттуда бегством[249]. Папа разослал миссионеров-иезуитов по всему миру: на запад — в Бразилию, на восток — в Индию, Китай и даже Японию. Он тратил гигантские суммы на реставрацию римских зданий и дальнейшие улучшения в городе, украсив его несколькими новыми храмами, в том числе грандиозным Джезу[250] — одним из наиболее впечатляющих примеров высокого барокко в Европе. В 1578 году его как ученого чрезвычайно заинтересовало открытие римских катакомб, и он настоял на том, чтобы неожиданно обнаруженные там останки ранних христиан подверглись исследованию по всем правилам науки.
К этому времени, однако, интенсивная строительная программа и субсидии, высылаемые папой правителям-католикам, дабы поддержать их в борьбе с протестантами (не говоря уже о суммах, шедших на содержание колледжей и проведение иных начинаний), привели к тому, что его казна стала быстро пустеть. Пытаясь исправить ситуацию, он начал отчуждать в свою пользу всю собственность на территории, принадлежавшей Святому престолу, владельцы которой не могли предоставить бесспорных свидетельств своего права на титул. Это, однако, привело лишь к взрыву ярости в среде землевладельцев, лишившихся имущества; в отместку они открыто занялись грабежом. Когда после тринадцати лет понтификата Григорий скончался (ему исполнилось восемьдесят три года), в казне Святого престола не оставалось ни гроша, а Папская область находилась на грани анархии.
С другой стороны, общий настрой в церкви, пожалуй, улучшился по сравнению с тем, что наблюдалось в течение последних пятидесяти лет. Теперь для римской церкви наступило время реванша. Вновь воодушевившись после Тридентского собора, она предприняла контрреформацию, символом которой стал прежде всего сам город: новый собор Святого Петра, еще не достроенный, но уже производивший сильнейшее впечатление; целый ряд новых величественных храмов, возведенных во всех участках города; огромное количество семинаристов всех рас и национальностей — живое доказательство жизненной силы, безусловно присущей возрожденному католицизму. Десятки тысяч пилигримов, сошедшихся в Рим для празднования «юбилейного» 1575 года, торжественно входили в семь главных базилик Священного города[251] и, безусловно, будучи под глубоким впечатлением от увиденного, вдохновлялись и укреплялись в вере.
